Никто не знал, чем она больна, но все видели, что ей становится все хуже. Врачи в госпитале пытались стабилизировать ее состояние с помощью гидратации, антибиотиков и кислорода, облегчить страдание обезболивающими, надеясь, что ее организм выдержит натиск болезни, какой бы она ни была, и сумеет восстановиться. Кризис случился ночью 10 или 11 января – воспоминания Мишель весьма расплывчаты. Другая ее сестра тогда всю ночь сидела рядом с Мишель, явно боясь, что она потеряет сознание. Эта ночь запомнилась Барнс еще и потому, что ее переложили в педиатрическое отделение, потому что места в отделении интенсивной терапии не осталось.

– В общем, не знаю уж, почему, меня перевели в педиатрию. Я точно помню, что кто-то пришел и подарил мне плюшевого мишку.

В отличие от Астрид Йостен в Лейдене, в отличие от Келли Уорфилд в USAMRIID, Мишель Барнс вообще не помещали в изолятор. Иногда ухаживавшие за ней врачи и медсестры в качестве меры предосторожности надевали маски, но чаще – не надевали. Постепенно ее организм сумел восстановить силы, а ее органы (все, кроме желчного пузыря, который пришлось удалить) начали приходить в порядок. Возможно, плюшевый мишка помог даже лучше, чем антибиотики.

Через двенадцать дней она покинула госпиталь, все еще страдая от слабости и анемии и так и не получив диагноза. В марте она снова посетила Нормана Фуджиту, и он сделал анализ сыворотки ее крови на вирус Марбург. Опять отрицательный. Прошло еще три месяца, и Мишель – поседевшая, далеко не такая энергичная, как раньше, страдающая от болей в животе и с трудом способная хоть на чем-то сосредоточиться, – получила электронное письмо от знающего друга, журналиста, с которым они с Риком познакомились во время поездки в Уганду. Тот увидел в новостях статью и решил, что Мишель должна об этом узнать. В Нидерландах женщина умерла от вируса Марбург после отпуска в Уганде, во время которого посетила пещеру с летучими мышами.

В следующие двадцать четыре часа Барнс искала в «Гугле» всю доступную информацию об этом случае. По совпадению (наш мир все же такой маленький), она в 1990-х гг. сама три года прожила в Нидерландах, так что могла читать новости не только на английском, но и на голландском языке. Рано утром назавтра, в понедельник, она уже стояла на пороге кабинета доктора Фуджиты.

– Это неотложное дело. Я должна с вами поговорить, – сказала она. Фуджита впустил ее и выслушал новую информацию. Он был вежлив, но, как она подозревала, про себя наверняка закатывал глаза и думал: «Ну, отлично, еще одна пациентка, которая диагностировала сама себя по интернету». Но он все же согласился в третий раз сделать ей анализ на Марбург. Ее кровь отвезли в CDC, как и в прошлые два раза, и анализ снова оказался отрицательным; но на этот раз один из лаборантов, знавший, что пациентка побывала в пещере, где жили зараженные вирусом Марбург летучие мыши, еще раз проверил третий образец, а за ним и первый, с помощью более чувствительного и специфического анализа. Вуаля!