Классическая немецкая философия, занимаясь познанием, так или иначе, фиксировала и описывала феномены, прямо не относящиеся к знанию и его обоснованию. Как и к источникам, и методам познания. Традиция, идущая от Дж. Локка, помимо процесса познания много внимания уделяла природе познающего субъекта и в этой связи – статусу сознания. Локк первый начал рассматривать Разум как «поток сознания». А, выделив и описав рефлексию, коснулся, по сути дела, феноменов саморегуляции. (См. Дж. Локк. Избран., филос. Произведения в 2-х томах. М., 1960, т.1). Его американские интерпретаторы и последователи, говорили уже о «потоке сознания», задолго до Вильяма Джеймса (см. в кн. G. W. Fay. «American psychology befor W. James». New Jersey. 1939).

Д. Юм, негативно относившийся к понятию «самосознание», как это ни парадоксально, тем не менее, довольно точно определил конституирующую роль «Я». Его «bundle or collecthion», есть то интегрирующее начало, которое как раз и характеризует основную функцию самосознания – саморегуляцию (см. Д. Юм. Соч., в двух томах. М., 1966, т.1, стр.367).

Декарт свернул с пути, намеченного Локком, сформулировав новую проблему «Духа и Мозга». При этом, исследование саморегуляционных феноменов у Декарта остались в стороне. Его больше интересовало «место» в черепе, где находится Душа. Он его нашел. Обозначил, как отличный кавалерист, «турецким седлом». А, гипофиз, очень похожий на человека-всадника на этом седле, принял за Душу.

И сейчас, в методах и методологии объяснения «основ» знания, возникает вопрос об онтологии сознания. Феноменология самосознания нуждается в пересмотре ее, как функций. Даже, если это феноменология Общей психопатологии.

Классическая немецкая философия, явно или неявно, отрицает возможность исследования феноменов сознания, как его функций. Карл Ясперс в «Общей психопатологии» вплотную подошел к «расшифровке» феноменологии сознания через понятие «функция». Но, на наш взгляд, так как ему не хватало клинического опыта, он вынужден был не сходить с позиций немецкой классической философии.

Ясперс был очень близок с Фихте, в понимании «субъекта» («Я»). Но, если внимательно почитать, что он пишет о «Я», то становится понятным, что «Я» Ясперс принимает за иллюзию рефлексии. Но, вместе с тем, он не возражает вот этому тезису Фихте: «это… положение (о „Я“ – авторы) должно было бы быть допущено без всяких доказательств, несмотря на то, что все наукоучение занято тем, как бы его доказать» (И. Г. Фихте. Избр., произв., в 2-х томах. М., 1916, т.1, стр.72). Проблема имманентности, а, у Фихте это, прежде всего «самостоятельность» сознания, сводится им к проблеме его элементарности. Отсюда, сознание, согласно Фихте, уже содержит в себе элемент мышления, будучи и само мыслью. Несмотря на то, что «самостоятельность», «непосредственность» и «самоочевидность» сознания утверждаются Фихте, но за этим утверждением, предполагается сложная система мышления. Она, у Фихте, конечно, суть априорно-дедуктивная функция познания (см. там же, стр. 160—163). Таким образом, здесь субъект («Я») есть результат мышления. А, его реальность создается в результате априорно-дедуктивной феноменология мышления.