Жак Лакан по поводу редукционизма выразился весьма не политкорректно: «Pour réduire la racine carrée de moins un, le même que l’on trouve en commun entre le pénis est en érection, et avec un bâton!» Лакан имел достаточно «всезнаек», абсолютно не понимающих его. (В числе «не понимающих» Жака Лакана был и Зигмунд Фрейд). И, в силу этого, относящихся к нему враждебно! Данное сравнение для всех них был «железный аргумент», что «Лакан – шарлатан и только!» – Clinton Richard Dawkins.

Современные наука и психотерапевтическая практика, действительно, давно на эмпирическом уровне оперируют представлениями о сознании, как сложной феноменологии, меняющей свои состояния («потоки феноменов») в процессе саморегуляции. Достаточно здесь назвать состояния:

а) «дисстреса»,

б) «адаптации»,

в) «психологической защиты»,

г) творчества,

д) неврозоподобной психопатологии и т. д.

В разных областях конкретной научно-практической деятельности возникает, как бы один общий вопрос о границах понятия реальности. В первую очередь, по причине факта «измененных состояний сознания», при которых применение традиционных методов психологии и психопатологии, оказываются непродуктивными. Так, например, с точки зрения клинициста-психиатра, или реаниматолога, все состояния, которые выходят за пределы «повседневно-нормального сознания», «нереальны». Как нереальны явления и события, переживаемые в бреду. Этот вопрос, если подойти к нему с философской точки зрения, находится на одном смысловом уровне с такими вечными вопросами, как индивидуальное рождение, жизнь, сон и смерть.

При ближайшем рассмотрении проблема границы субъективного бытия возникает там, где требуется осмысление феноменов самотождественности (аутоидентичности) и самоотождествления (аутоидентификации). То есть где возникает вопрос о роли и месте феноменов самосознания в Общей психопатологии.

В этом контексте, «запредельными» оказываются все состояния самосознания, где аутоидентичность и аутоидентификация изменяют свои логические формы (основы).

Для того, чтобы показать, как «это» возможно, достаточно взять по одному примеру из «багажа» интроверта и экстраверта, оказавшихся в ситуациях, где возникает вопрос о достоверности «Я». В первом случае допустим, что ночное сновидение, в котором субъект имел иную биографию (прожил, например, жизнь и смерть Цезаря), сохранило свою силу и в состоянии бодрствования. Впечатления действительности оказались намного субъективнее беднее и слабее сновидений. Целостность аутоидентичности здесь подвергается сомнению, акценты в субъективности Яви смещаются в сторону «запредельного». При этом, мы считаем реинкарнацию феноменом Общей психопатологии, не более того. Как и веру в жизнь в «параллельной» нашей, реальности.