Во втором случае, аутоидентификация может избрать другой путь. Воспользуемся примером из книги «Мыслимое Я» Д. Даннета.

В рассказе «Где находится Я?», говорится о фантастической (и, в наше время!) хирургической операции. Мозг человека вынимается из черепной коробки и переносится в другой город. Но связь с телом отнюдь не нарушается. Воссоздается некая «мобильная связь». Человек при этом ничего не замечает, продолжает жить обычной жизнью. Где он находится, как субъект. «Я»: в Лондоне (где его мозг?) или в Париже (где его тело?) (См.: Mind, s I, p. 217).

Понятие «запредельное сознание» всегда связано с иным качеством субъективно реального «Я». Это было известно, кстати, не только восточным мистикам, но уже античным мифологам. «Иная» феноменальность самосознания может быть различным образом мистифицирована. Она так же легко наполняется любым эмпирическим (или просто повседневно-житейским) содержанием – конфабуляциями или псевдореминисценциями. От переживания «Life after Life», до переживания, что, я – незаконнорожденный сын английской Королевы.

Еще и еще раз повторим: «Человек что-то пережил, теперь он ищет историю того, что пережил. Ибо, невозможно долго жить, пережив нечто, и не придумав истории!» (Макс Фриш. «Назову себя Гантенбайном». М., 1975, стр. 204).

Применительно к аутоидентификации и аутоидентичности «иное» раскрывается тогда, когда «Я» рассматривается в своей бессодержательности. Как беспредметное переживание, по Максу Фришу. То есть, как явление, исключающее пространственно-временные параметры, в качестве критерия реальности. Ведь нельзя в точном смысле назвать, где и когда возникает «Я»? Вневременность и внепространственность самосознания (Духа и Логоса), а, также иллюзия пространственно-временной «определенности» Сомы – «Воображаемое», по Лакану, спиритуалисты всех времен «объясняли» или смертью: «Бог умер!» И, таким образом, «Бога» превращали в non-ens!

Или, его, наше «Я», объявить бессмертным. Равносильно верить в Бога только в качестве «Teo ex machina». Ни тавтологичность, ни бессодержательность, ни «мнимость» «Я», не могут поколебать уверенности в том, что:

а) личность, что мы «знаем» о себе, и, что «знают» о нас другие люди, всего лишь per sonat (маска);

б) личность бессмертна; в крайнем случае, неповторима в своей индивидуальности.