В начале мая 1913 г. петербургские афиши возвещали: «Впервые в Петербурге – Ницца на Елагином острове! Карнавал. Корсо экипажей и автомобилей. Гвоздь программы: первый раз в России – полет авиатора Уточкина на гидроаэроплане. Подъем будет производиться с воды, и полет все время у взморья над водой. Спуск будет произведен на водную поверхность у Стрелки. Фейерверк с аэроплана».
В назначенный майский день стрелка Елагина острова, служившая традиционным местом прогулок петербургского бомонда и аристократии, заполнилась самой изысканной публикой, жаждавшей необычайного зрелища. Все дороги заняли автомобили, коляски и экипажи. Как обещалось в афишах, на Елагином острове гремело несколько оркестров, а шампанское лилось рекой.
«В роскошных туалетах, в огромных шляпах с дорогими страусовыми перьями, точно павы, расхаживали грациозные дамы, – описывал происходившее репортер. – На Неве с быстротой молнии моторные лодки разрезали волны, гудели сирены. Шатрами раскинулись буфеты на полянках и бойко шла торговля прохладительными напитками и всевозможными сластями».
А в то время, когда публика гуляла на Стрелке, напротив яхт-клуба на берегу Невы копошился у своего аэроплана, обыкновенного «Фармана», да к тому же еще и старого, заплатанного во многих местах, авиатор Сергей Уточкин.
Было уже полдесятого вечера (на час позже, чем обещано публике!), когда аэроплан наконец спустили на воду. Механик, по колено в воде, с большим трудом запустил мотор, и аэроплан быстро помчался по водной глади. Однако совершенно неожиданно навстречу ему из-за Стрелки, появилась лодка. Еще мгновение – и катастрофа была бы неизбежной.
Уточкину пришлось заглушить мотор и сделать крутой поворот. Лодка осталась в стороне, а самолет сбился с пути, сел на мель, накренился набок и начал тонуть. Авиатор упал в воду. К нему тотчас подошли катера, взяли его на борт, а летательный аппарат отбуксировали к берегу. Так неудачно закончился первый полет на гидроаэроплане в Петербурге. Впрочем, многие его просто не заметили: публика продолжала гулять на Островах.
Спустя несколько месяцев, летом 1913 г., Уточкин снова стал героем газетных публикаций, но уже по совсем другому поводу: знаменитый спортсмен оказался в «доме умалишенных».
Поводом к этому послужило следующее обстоятельство: дежурившие на Дворцовой набережной чины полиции заметили Уточкина, тот был, по-видимому, чем-то сильно возбужден. Он остановился возле одного из подъездов Зимнего дворца и потребовал от швейцара доложить государю Николаю II о приходе авиатора. Швейцар бросился наперерез и преградил ему дорогу. Уточкин кинулся на швейцара с кулаками. Завязалась борьба, и прибежавшие служащие задержали Уточкина, который кричал: «Я – гений! Пустите, меня зовут!».