108

Пате постепенно проник в сердце Лай Цзиня. Во время следующего сезона он сидел с Мвалиму Джума, который согласился наставлять иноземца и отвечать на его вопросы об острове, заведенных здесь обычаях, о местных призраках и тенях. Учитель поинтересовался, знает ли Лай Цзинь, чего хочет от жизни. Тот сообщил, что является пилигримом. Их беседа растянулась надолго и не остановилась даже после прибытия к пункту назначения, перейдя к вере. Бывший капитан признался, что не понимает ее смысла. На небе собрались тучи, закапал дождь. Мужчины укрылись в небольшом кафе и стали слушать перестук струй ливня по земле.

Когда Лай Цзинь отправился в деревушку Шела близ Ламу, то намеревался устроиться помощником к одному из тех, кто занимался воссозданием тамошней архитектуры, но на обратном пути вместе с узнавшими его рыбаками с Пате, которые разрешили поучаствовать в сортировке улова, задумался об этом достойном занятии. Копируя слова и жесты моряков, бывший капитан усвоил новые выражения и новые способы смотреть на мир и отчетливо представил, как стоит на причале и обсуждает маршруты и двигатели с другими владельцами судов, постепенно превращаясь в настоящего жителя Пате, вписываясь в ритм острова. Именно те рыбаки впервые назвали Лай Цзиня Находхой Джамалом.

Однажды вечером, во время захода солнца, Лай Цзинь остановился посмотреть на гробницы. Кажется, они принадлежали периоду династии Тан, а не Мин. Над головой носились мигрирующие стрекозы. Ветер на коже. Осознание: в его присутствии здесь не было ничего уникального. Уголки губ невольно опустились. Мужчина из Китая провел ладонью по изгибу купола гробницы. Приливы и отливы. Волны. Течения. Ритм веков. Приезды и отъезды всегда являлись частью существования, поворотом потока времени.

Лай Цзинь ощутил присутствие древности – настойчивый шепот призраков – и вдох за вдохом впустил в себя остров, разрушенные торговые пути, прогнившую страну. Приливы и отливы. Волны. Течения.

Иногда Лай Цзинь ждал на гряде песчаных дюн или мысе, что Аяана присоединится, в другие дни бродил вдоль берега, постепенно понимая: чем больше он знает о жизни, тем меньше видит в ней смысла.

Мужчина поморщился.

Ожидание.

Аяана уже стояла на краю мыса.

– Wo de airen, – окликнул ее Лай Цзинь, – «любимая».

– Да? – ответила девушка, словно слышала это обращение уже сотни раз. Зеленый платок лесо, повязанный вокруг ее талии, трепетал на ветру. – Где ты был?

– В Сию, – поведал Лай Цзинь о своем путешествии на север острова.

– Один? – изогнула бровь девушка.