Представляю себе, как брызги и крошки летят на ее постель и ее ночную рубашку. А он смотрит на нее влюбленным щенячьим взглядом. Почему? Но вот самое главное: она изменяет ему. Изменяет бесстыдно, почти в открытую. Практически в соседнем номере гостиницы. Когда он уезжает от нее, не в силах все это наблюдать, она своими письмами заставляет его вернуться, заставляет привозить ей деньги и просто-таки заставляет его быть свидетелем своего разврата.

— Зачем ему это нужно? — спросила я, прямо глядя в маленькие светлые глаза Якова Марковича.

— Это любовь, — ответил он мне. — Я так полагаю.

— Ага, — сказала я. — «Я так полагаю» — плохая оговорка. Вы учитель. Вы взялись меня учить, вот и отвечайте прямо: зачем он это терпит?

— Я не брался вас учить любовным приключениям буржуазии, — сказал Яков Маркович. — Я учу вас русскому языку: склонение, спряжение, синтаксис, словарный запас, к вашим услугам. А буржуазные эротические штучки — увольте!

— Какой вы злой! — сказала я. — Неужели все русские революционеры такие? А может, охранное отделение правильно делает, что вас вылавливает и шлет в Сибирь? Может быть, в Сибири, среди снега и волков ваша злость более уместна, чем в Европе?

— Вы считаете Россию Европой? — спросил он, явно переводя разговор на другую тему.

— Ну уж не Азией, не Африкой и не Америкой, — сказала я.

Яков Маркович даже побледнел.

Еще бы. Я прошлась сейчас каблуками по самому святому. Сказала, что революционеры — преступники, а охранное отделение действительно охраняет от них общество. Плевок, пощечина, зуботычина от наглой богатой девчонки. Я увидела, как ему хочется встать со стула, выдернуть у меня томик Чехова и уйти не попрощавшись, хлопнув дверью. Но, как сказал русский же поэт Некрасов, которого мы еще в прошлом году читали с Яковом Марковичем, «В мире есть царь. Этот царь беспощаден. Голод — названье ему».

Яков Маркович был человек одинокий и неустроенный. Кроме того, как эмигрант, он находился под надзором у полиции. Эти уроки были ему очень, просто очень нужны, чтоб не сказать — незаменимы. Несчастный, нелепый, не умеющий заработать, скопить, устроиться на хорошую службу, уехать в Южную Америку, выгодно жениться на богатой еврейке, наконец! Ничего не умеющий. Мне даже жалко его стало.

Я сказала по-русски:

— Приношу вам свои извинения, мой дорогой учитель. Я сказала это не подумав, с разбегу. Ей же богу, я не хотела вас обидеть, заверяю вас. Я глубоко уважаю русских революционеров и всеми силами своей души ненавижу и презираю охранное отделение.