— До настоящей буржуазности надо еще дожить, — возражала я. — Возьмите нас. Мы ведь типичные феодалы. И все попытки моего бедного папочки (разумеется, при слове «бедный» Яков Маркович сдержанно усмехнулся, а я специально произнесла это слово, чтобы увидеть эту усмешку), все попытки моего бедного папочки, — повторила я, — превратить наш феодальный удел в нечто капиталистическое — увы, терпят провал. Крестьяне не хотят брать земли и становиться фермерами. Буржуа не хотят строить дома и фабрики на наших землях. Может быть, все дело в расстояниях, а? В территории, нет?

— Только пролетарская революция, — сказал Яков Маркович, — способна решить все задачи. В том числе и задачи буржуазно-демократические. Так сказать, по ходу решения своих задач. Послушайте, как об этом пишет Чехов. «Если бы все мыслящие люди посвятили себя решению больших задач, то все эти вопросики, над которыми ты теперь бьешься, решились бы сами собой, побочным путем. Если ты поднимешься на шаре, чтобы увидеть город, то поневоле, само собою, увидишь и поле, и деревни, и реки».

— Не понимаю, — сказала я.

— Вам это и не надо понимать, — сказал Яков Маркович. — Давайте лучше почитаем Чехова.

— Быть может, Достоевского? — возразила я. — Чехова мы уже читаем третий месяц.

— Достоевский гнусен, — сказал Яков Маркович. — Он монархист, антисемит и клеветник на революцию.

— Далась вам эта революция, дорогой Яков Маркович, — сказала я. — Ведь революция, кажется, уже победила в России.

Яков Маркович вежливо изобразил саркастический смех Мефистофеля.

Да, конечно, Якову Марковичу не было места в новой России. Судя по бесконечным оговоркам в его рассказах, он был отчаянный радикал. Быть может, даже бывший террорист. Профессиональный революционер. Забастовки, митинги, листовки, провокации, взрывы и убийства были его профессией. Даже интересно, кто ему платил жалованье за эту работу? Неужели агенты держав-соперниц? Или революционеры просто грабили богатых людей? Ну, не знаю. Но вот сейчас он оказался без работы.

— Хорошо, — сказала я. — будем читать Чехова. Что на этот раз?

— Выберите какой-нибудь рассказ сами, — предложил Яков Маркович.

Судя по всему, у него сильно испортилось настроение. Он протянул мне книжку. Я перелистала ее.

— Вот, — сказала я, — рассказ «Ариадна».

— Читайте вслух, — сказал Яков Маркович.

— А успеем? — спросила я.

— У нас с вами еще два часа. А не успеем, дочитаем потом.

Я читала ему вслух по-русски, а вопросы, предварительно щелкнув пальцами, я задавала на нашем языке.

В этом рассказе мне было понятно все, в смысле слов и грамматики. Ну, может быть, кроме некоторых мелочей, которые мне тут же объяснил Яков Маркович. Но мне было непонятно несколько вещей, которые я у него и спросила. Первое. Почему герой так предан этой своей Ариадне? За что он ее так любит? Совершенно безответно. Ведь она, во‐первых, очень глупая. Во-вторых, она почему-то убеждена в своем каком-то особом избранничестве. Что она, неизвестно почему, обязательно станет хозяйкой великосветского салона, куда будут приходить князья и послы, писатели и композиторы. И все будут ей поклоняться. В-третьих, она все время жрет, целыми днями. Автор, господин Чехов, устами своего героя постоянно и осудительно на это указывает. Не встав с постели, она берет тарелку какой-то еды и начинает лопать. Это же просто свинство! Как можно любить женщину, которая все время жрет? Да еще так некрасиво, неизящно.