— Допустим, — сказала я.

— И, наверно, говорили сами себе: «Если он не ответит на мое письмо или не пригласит меня на танец, я умру. Я готова заплатить жизнью за один только танец с ним».

— Господи! Откуда у вас только такие фантазии? — сказала я, потому что мне, честное слово, ничего подобного в голову не приходило.

Хотя нет, нет, приходило. И совсем недавно.

Но Яков Маркович, конечно, не слышал этих моих мыслей и сказал:

— Ну не знаю. У меня, во всяком случае, когда я был молод, все было именно так. Буквально жизнь был готов отдать, чтоб лишний раз увидеть девушку, в которую я был влюблен, когда мне было шестнадцать. Она уехала из нашего городка, то есть ее родители увезли. Я просто жизнью был готов заплатить. Вы спросите, за что? Да ни за что, в сущности. Чтобы еще раз пройти мимо их дома и увидеть ее в окне. Но однажды мне приснился сон. Вот как раз после ее отъезда. Я тайком ходил на станцию их провожать. Ее, ее сестер и родителей — они всей семьей уезжали. Шел домой, сделал крюк, прошел мимо их дома, теперь уже мимо бывшего их дома, мимо опустевшего их дома. Верите ли, я плакал. Верите мне?

— Да, разумеется, — сказала я.

— Пришел домой, позанимался (я был тогда гимназистом), выпил чаю, лег спать и вдруг среди ночи проснулся от тоненького скрипа. У меня в комнате стоял старый платяной шкаф, ореховый, дешевый, с латунными ручками. Луна светила в окно. Я видел, как шкаф медленно раскрывается. Из него вышел некто в темном костюме. Лица я не рассмотрел. Он подошел ко мне и сказал: «Ты хочешь увидеть Риту и готов заплатить за это жизнью?» И, не давая мне опомниться, схватил меня ледяными пальцами левой руки за шею, так что у меня перехватило дыхание, а в правой руке у него неизвестно откуда появился кинжал.

«Боже, — подумала я, — какой провинциальный, какой жалкий сон!»

У Якова Марковича слезы дрожали на ресницах, и он продолжал:

— Этот человек прикоснулся острием своего кинжала к моему горлу и произнес: «Скажи “да”! И ты увидишь ее и умрешь!» Я понял, насколько глупы были эти мои клятвы и вопли. Честное слово, мне казалось, что все это происходит наяву. И только потом, когда я из последних сил отрицательно помотал головой и прокричал: «Нет!» — и этот страшный человек, а на самом деле это был бес, дьявол, исчез — вот только тогда я понял, что это сон.

— Вы верите в дьявола? — спросила я. — А значит, и в Бога? Ведь вы же марксист, разве нет?

— Тогда я еще не был марксистом, — ответил Яков Маркович. — Вам, наверное, это покажется смешно, но этот сон странным образом повернул меня в сторону атеизма и материализма и даже в сторону революции. Почему? Я понял, вернее, сначала почувствовал, а потом понял — всю опасность фантазий. Даже не знаю, как пояснее выразиться. Но в общем — не надо фантазировать. Фантазии могут обернуться ужасной реальностью.