Говорить о поисках истоков феминизма в традиционной культуре Китая, говорить об опоре на конфуцианство в продвижении идеологии феминизма в современном Китае противоречит самой сути феминизма. Считать ли его идеологией либерализма либо идеологией коммунизма (оба этих направления присутствуют в феминизме, как и ряд других) 一 суть не в этом, главное, феминизм 一 идеология людей нового этапа развития мирового сообщества, идеология, возросшая на развитии не только экономики, но и мировоззренческих составляющих человеческого бытия, созревавших в так называемой западной цивилизации начиная с эпохи Возрождения. Более закономерным представляется в связи с конфуцианством не об опоре говорить, а о сложности движения к намеченной цели, о трудностях, которые предстоит преодолеть китайским феминисткам, поскольку традиционализм ещё жив в Китае, Ренессанса и длительной борьбы за свободу, равенство и братство было немного, ареал действия новых веяний неширок[1037].

И опять напрашивается параллель КНР и России: сила конфуцианской традиции в одной стране, в другой – слишком короток срок, прошедший с момента отмены крепостного права, всё более усиливающееся давление православия, так же преподносимого как национальная основа России. В обеих странах 一 ещё и необходимость соотносить свои феминистские штудии с методами и категориями «марксистской теории женщины», стереотипы которой весьма живучи и, в том числе, ориентированы в рассмотрении «женских вопросов» прежде всего на их «практические» аспекты.

Короче говоря, есть в каждой стране своя специфика, но в этих случаях – это, прежде всего, так называемая «историческая ограниченность», или – грубо говоря, отставание в социальном развитии (и настаиваю 一 в этом определении нет ни на йоту какой-либо оценки, просто констатация). Совсем недавнее прошлое, даже Тайваня, специалист из Германии Н. Шпаковски до 1985 года и женское движение, и, особенно, «женское сознание» оценивает довольно жёстко, как находящиеся, по её мнению, лишь в начальной фазе развития[1038]. Отстаивание конфуцианской (и любой другой) традиции в этом случае говорит лишь о том, что время в этой данной географической точке ещё не совсем приспело для всяких свобод и прав.

Говорить о равноправии в государстве, где личность вторична по отношению к государству, значит полностью выхолащивать содержание и этого понятия, и других, ему подобных и с ним сопряжённых. Но отдельные личности, живущие в этой местности, знают, что жизнь можно строить на иных принципах, и не хотят смириться с тем, что большинству, мягко говоря, это безразлично. Феминизм на Тайване (как, впрочем, и в КНР, но также и в Латинской Америке, да и в определённых стратах и в самой Северной Америке 一 стало быть, не в конфуцианстве дело) пока проникает преимущественно в университетскую среду и в какую-то часть среднего класса. «Народ» в бедности своей и безграмотности преодолевает практически только материальную нужду, «специфическая составляющая – пол здесь вторичен»[1039]. Путь каждого общества, как бы ни проявлялось «тяготение к автономности», тем не менее «логически» предопределён: необходимость развивать женское движение, а стало быть, и теорию и методы женских исследований. Любое структурированное общество так или иначе проходит (пусть с разной скоростью) определённые этапы, становясь перед задачами и проблемами, уже почти что решёнными в другом месте и в другое время[1040]. Но даже если в определённой части общества уже возникла идея борьбы за женские права, идея феминизма (или гендера), некоторые стандарты жизни, закреплённые в общественном сознании, будут мешать восприятию выработанного чужим опытом, отличным от «своего», определённых его положений без приспособления к привычному с детства. Возможно, именно в этом и сокрыты так называемые различия феминизмов-китайских и западных (поскольку единого западного тоже нет, а развитие феминизма на Тайване существенно отличается от того, что мы видим в КНР). Феминизм – не происки кого бы то ни было, он – естественный результат не только определённого этапа экономического развития общества, но, что не менее, а может быть, и более важно – развития коллективной ментальности, коллективного сознания определённой части этого общества (как бы при этом она ни была мала). И здесь многое зависит не только от «характера исходного… общества», но и от «рода и силы внешнего влияния» (ни в коем случае не могущего быть определённым как навязывание)[1041].