– И как? Изобличил? – Том любовался пламенеющими на солнце стволами сосен.

– А то! Сюжет, конечно, бредовый, как часто бывает, когда о предмете пишет человек со стороны. Злая игуменья выгоняет молодую монахиню из обители за то, что та без спросу съела лесную ягодку. Но написано хорошо, живо. Особенно природа удалась. Ну что, пошли назад?

Солнце клонилось к закату. На хозяйственном дворе отец Силуан стучал молотком.

– Миша, бери своих помощников, и принесите воды, – крикнул он.

Похватав ведра, они спустились к роднику. Пока набирали, быстро стемнело. Изящный маленький храм с цифрой 1913 темнел рядом таинственным остовом прошлого.

– Это единственный храм, который дожил до нашего времени. – Михаил погладил шершавые серые камни стен. – Во время войны немцы добили остатки монастыря. Боясь партизан, спалили охотничий домик Николая II, ну и все, что могли сжечь. Этот тоже взрывали, но уничтожить не смогли. Он добротно сделан, из шунгита. Здесь, прямо под алтарем, сливаются в один два родника – Космы и Дамиана. Хотите посмотреть?

Он открыл храм и, убрав коврик с пола, поднял деревянную крышку. Под крышкой бурлила, будто в котле, вода. Пенилась пузырьками, пучилась, закручивалась в кольца и водовороты.

– Главная наша святыня. До революции тут даже велась летопись исцелений, но мы не ведем. У нас тут один грузин был, почками болел. Врачи на него рукой махнули, а у нас он вылечился. Теперь иногда приезжает, потрудиться в знак благодарности. А другой парень, местный, исцелился от рака крови. Даже икону нам в подарок вышил, бисером.

Они долго глазели во тьму колодца.

– Вода живая, – наконец сказал Монгол. – А знаешь, где мертвая?

– Где?

– В Мертвом море.

После ужина они отправились на чердак. Это было длинное сквозное помещение с широкими окнами в скатах крыши. По обе его стороны между печных дымоходов были расставлены кровати и тумбочки.

– Хоромы!

– Смотри! Настоящие кровати! Это такие специальные штуки, на которых нужно спать! – Том недоверчиво коснулся одной из них. Осторожно лег сверху, не раздеваясь, и тут же уснул.

В монастыре

В монастыре

Он проснулся от негромкого звона колокола. Подтянулся на кровати, выглянул в окно. В робких утренних сумерках горел маленькими окошками деревянный храм. К нему спешили монахи.

«Нам же не обязательно», – сладко потянувшись, он перевернулся на другой бок и тут же уснул.

Проснулись они к полудню.