– Я вообще-то имела в виду происходящее. То, что мы с тобой общаемся.

Я забрался на пассажирское сиденье.

– Да мы все время общаемся.

– Вне школы?

– Ты что, думаешь, я тебя избегаю? Просто занят был, вот и все. Баскетбол, уроки…

Она рассмеялась и выехала задом с парковки.

– Я занимаюсь с отстающими, возглавляю три разных клуба, волонтерю, и средний балл у меня почти 5,0. Если уж у меня есть время, Ари, то и у тебя тоже.

– Справедливо, принято к сведению.

– Тебе не кажется, что у нас… много общего?

Туманный закат, розовые и оранжевые лучи света сочатся в окна машины, налетел ветерок.

– Ага, – согласился я, – может, одеваюсь я получше, но в остальном – определенно.

– Я серьезно.

Мы замолчали. Я подсказал Кайле свернуть налево, на Милтон-драйв.

– Надо же, особняк Харрисов. – Кайла въехала на мою подъездную дорожку и присвистнула, оглянувшись на дом Ноаха. – Такое ощущение, что с тех пор, как я была тут в последний раз, он стал еще больше.

– И когда это было?

– Кажется, на дне рождения в третьем классе. В доисторические времена.

Я отстегнул ремень, но мы продолжали сидеть в машине. Родителей дома не было. Я вдруг остро осознал, что мы с Кайлой наедине. Мы смотрели в одном направлении с разных сидений, но были рядом, правым локтем она задевала мою левую руку, и там, где мы соприкасались, нас связывало непривычное желание.

– Извини меня за то, что я тогда сказала. – Кайла не сводила взгляда с моего дома. – Наверное, меня злило, что ты стал другим. Меня злило, что ты будто стесняешься меня, прячешь меня от всех. Ты не обиделся?

Я подался вперед, не раздумывая, и обнял ее. Целовать ее было приятно – от этого поцелуя не екало сердце, как от других, но он возбуждал (чего я не ожидал). И отчего-то казалось, будто я поступаю правильно. Кайла со смехом отстранилась, легонько вытерла губы. Я вошел в дом и сел писать сочинение для рабби Блума.