– Всего один день, – отвечаю я. – Редко кто осмеливается доходить до этих мест, но ветер дул в нужную сторону. А вы что?

– Запасся на недельку. Всяко лучше, если там продолжится неразбериха. У меня на лодке все, что может пригодиться. – Он делает неопределенный жест, указывая на правый карман своих шортов, куда втиснул рулон туалетной бумаги: – Кроме уборной, разве что. Я только соскочу на берег ненадолго, а потом оставлю вас с приятелями в покое.

– Мы тут точно еще немного пробудем, – заверяю я его. – Не торопитесь.

Он отечески хлопает меня по плечу. Рука у него тяжелая, чувствуются скрытые в ней силы.

– Спасибо, дружище. Непросто отыскать тут подветренный кусочек; порадовался, когда нашел приятеля, чтобы пришвартоваться.

Иронично хохотнув, Сверкер легкой трусцой убегает в сторону форштевня, привычно давит ногой на носовой швартов, пока лодка не подъезжает к камню, а потом легко и уверенно перемахивает на берег, демонстрируя при этом удивительное для столь крупного мужчины изящество. Ребята, сидящие чуть поодаль, аплодируют и громко свистят; проходя мимо места, где они расположились, он слегка кланяется, после чего следует неразборчивый комментарий, явно какая-то шутка, во всяком случае, все смеются, а он уверенным шагом следует дальше по неровной скалистой поверхности в сторону небольшой рощицы.

Я так и стою на палубе моей яхты, посматривая на катер, светло-синий козырек, надежную корму, узкий элегантный нос. «Раньше говорили, что «Петтерссон» в ответе за рост численности населения в Швеции, – вечно повторял папа, это была одна из его любимых острот. – Они такие узкие в районе форпика, что, если спать там вдвоем, невозможно не заделать ребенка. Настоящая трахолодка, хе-хе».

Несколько секунд я стою на месте. Зажмурившись, глубоко вдыхаю воздух, вбирая запах теплого, прогретого на солнце лака.

Открываю глаза, смотрю в сторону утеса. Длинноволосый коротышка сидит, не сводя с меня глаз. Я медленно киваю.

Все происходит быстро и просто, они не теряют ни минуты, маленькая стая перемещается мягко и бесшумно, девица шепчет своему парню, чтобы помог ей влезть на борт, тихо матерится, поскользнувшись и чуть не упав в воду, остальные шикают на нее. Коротышка идет последним и, ни о чем не спрашивая, высвобождает концы на «Мартине», уже научился кое-чему. Нос лодки беззвучно откатывается от берега, коротышка еще несколько секунд придерживает ее, семенит вперед и запрыгивает на яхту, остальные помогают ему, и вот мы отошли на пять-десять метров в море, «Петтерссон» следует за нами как маленький понтонный причал, с брызгами трется о кранцы, я слышу родной и умиротворяющий скрип швартовых, когда старую деревянную посудину раскачивает на волнах.