– Три яхты, – шепотом сообщает длинноволосый коротышка, который стоит на носу и ведет наблюдение. – Два катера. Народу немного.

Как только мы оказываемся в поле зрения, они с девицей начинают – ну прямо молодцы – театр импровизаций: пускают струйку напряжения и нервозности, начинают кричать друг на друга, в голосах звучит паника, их крики эхом разносятся по тихой воде залива, и я вижу, как два парня – один в белой кепке, другой немного более хипстерского вида, сильно татуированный, в красной вязаной шапочке, – отрываются от своей лодки.

– Помогите! Пожалуйста, помогите! – кричу я и радуюсь, что голос срывается на фальцет, потом неосторожно прибавляю скорости, так что мы почти влетаем в причал, сдаю назад, еще прибавив обороты, слишком сильно поворачиваю, и «Петтерссон», висящий у нас на прицепе, чуть не врезается кормой в одну из лодок, неудачно закидываю швартов, который падает в воду, делаю повторную попытку, его подхватывает хипстер, с беспокойством глядящий то на меня, то на остальных, то на прицепленный к нам катер, потом он без лишних вопросов привязывает конец, подтягивает яхту и помогает девчонке сойти на причал, она падает как подкошенная, по степени беспомощности напоминая новорожденного теленка. Она переоделась в то, что откопала на «Петтерссоне», – розовый спасательный жилет поверх непомерно большой белой футболки, которая закрывает бедра, на ногах шлепанцы, в сочетании все это выглядит комично, вид ее вызывает жалость и ставит в тупик.

– Папа, – начинает она, – папа, он… – И сотрясаясь от рыданий, повисает на обнаженной груди красной вязаной шапочки.

– Мы нашли ее по ту сторону пролива, – поясняю я, указывая куда-то за остров. – Ее вместе с катером, взяли вот на буксир.

– Что там случилось?

На кокпите другой лодки показываются несколько ребятишек, любопытные белобрысые льняные головки, оранжевые спасжилеты, мамаша – их ли? – которая разгадывала газетные кроссворды, лежа на полотенце на мостках, поднимается на ноги и подходит обнять нашу девчонку, белая кепка – муж ее? – тоже тут, совсем скоро вокруг собирается небольшая толпа.

– Где твой папа? – дружелюбно спрашивает тетка с кроссвордом.

Девица начинает что-то говорить, но слова тонут, заглушаемые всхлипываниями, боже ты мой, мы же договорились, она притворится, что сильно перенервничала, а тут целая психологическая травма.

– Они что-то с тобой сделали? – тетка гневно взглядывает на меня, на стоящего на носу коротышку, на «Мартину». – Эти парни что-то сделали?

Девчонка мотает головой, лицом она прижалась к голой волосатой груди вязаной шапочки.