– Меня зовут Вилья, – представляюсь я. – Знаю, фиговое имечко.

– Ты из Стокгольма?

Я молча киваю в ответ.

– Домой едешь или как?

Я пожимаю плечами:

– Наверное. Типа того. Даже не знаю. А ты?

– Мы должны были отыграть матч против Лимы, но из-за пожаров все отменилось, так что руководство послало нас сюда волонтерами, чтобы мы народу здесь помогли.

– Прикольно?

– Да не особо. Люди, похоже, с ума посходили.

Он снова протягивает бутылку, и я как раз собираюсь отпить глоток, как вдруг громко взвывает сирена и теснящиеся у станции люди шарахаются в стороны; мы одновременно оборачиваемся в сторону шума. Машина «Скорой помощи» быстро скользит сквозь людскую массу, я вижу, как какой-то старик на коляске с электроприводом, «Пермобиле», или как там она называется, в панике отъезжает с дороги, я на секунду вспоминаю про тетку с клюшкой и думаю, не задавят ли ее или она справится и с этим, почему-то я надеюсь, что справится, все равно круто же, как она высчитала количество бутылок и встала передо мной, чтобы ей хватило, а мне нет.

Проезжая мимо столика, у которого мы стоим, «Скорая» останавливается, стекло опускается и оттуда выглядывает одетый в форму мужчина:

– Это ты Вилья, так?

«Зак, – проносится у меня в голове, – его нашли»; я смотрю на перрон, ищу глазами маму с папой, но их нигде не видно, страх холодной змеей сползает вниз живота.

– Он жив? – шепотом спрашиваю я, и парень в «Скорой» заметно напрягается.

– Его сейчас положат в больницу, мы пытались связаться с родственниками, не знаешь, у него в этих местах есть кто-то?

– В смысле… другие родственники?

– Да… Это же твой дедушка, верно? Мы искали тебя в кемпинге.

Я ничего не понимаю. Дедушка?