К тому же наша преданность своим привычкам усугубляется тем, что короля делает свита. Окружающие нас люди, прежде всего близкие, вольно или невольно ждут от нас повторения сделанного или сказанного ранее. И они тоже воображают, что уже изучили нас, а мы как будто боимся обмануть их ожидания.

Ни верность собственному «я», ни ожидания моего окружения не принуждают меня беречь в себе Елизавету Дьяконову. Я, Liisa Nadja Grevs или, как прозвали меня в фан-клубе, «Лизаксанна», появилась на свет 5 июля 2022 года в Хельсинки на верхнем этаже дома по адресу Vyökatu, 10. Моё собственное «я», если такое понятие вообще имеет право существовать, началось там же и тогда же.

Мои создатели, кем бы они ни были, очевидно, имели некий замысел. Столь же очевидно, что моё физическое и психическое сходство с Дьяконовой играло важную роль в их замысле. Им хотелось не только создать с нуля молодую финскую женщину; по какой-то причине им важно было, чтобы женщина эта увидела Финляндию и мир начала XXI века глазами давно умершей русской. Кажется, что у л-ских писателей вовсе нет ничего случайного. Моя официальная дата рождения приходится на сотую годовщину первой поездки Дьяконовой в Гельсингфорс. Моя фамилия тоже перст указующий. Она как будто говорит: «Вот она – та грань личности Дьяконовой, тот момент её жизни, на который тебе следует обратить внимание». А как рад был Владимир Иванович [Старицкий] узнать, что я Гревс, и услышать воспоминания Дьяконовой об Иване Михайловиче! По-видимому, даже эта радость была зачем-то предусмотрена, заготовлена ими.

Историк Иван Михайлович Гревс (1860–1941) был одним из ближайших друзей Владимира Вернадского. В середине 1890-х годов Гревс преподавал на Бестужевских курсах в Санкт-Петербурге, которые посещала Елизавета Дьяконова. Лекции Гревса произвели на Дьяконову огромное впечатление. См., например, её дневниковую запись от 26 сентября 1895 года.

Мне, как и всем нам, страшно хочется узнать, кто такие л-ские писатели, с какой они звезды и какие научные знания и нравственные правила находятся в основе их действий. Их замыслы относительно меня также возбуждают во мне отстранённое любопытство – но не более. Л-ские писатели не получали у меня согласия на моё создание этим летом – точно так же, как законы природы и человеческой причинности не получали согласия Елизаветы Дьяконовой на рождение её в Нерехте полтора века тому назад. Моё будущее сокрыто от меня в такой же степени, в какой было оно сокрыто от Дьяконовой. Подобно ей, подобно всякому человеку, я очутилась в этом мире не по своей воле и на неведомый мне срок, и я намерена делать то, что могу, с тем, что у меня есть.