В этот момент Ламах мечтает быть Дикеополем. Ламах не таков, но, по крайней мере, он стал трагическим героем, кричащим, как сам Филоктет, от приступов боли, признавая тем самым уязвимость своего тела.

Ламах: «Скорей, скорей, меня схватите за ногу / И держите, прошу!»

Дикеополь: «Меня вдвоем за эти принадлежности / Подержите, прошу!»

Ламах: «Кружится голова от сотрясения. / Я словно в бреду».

Дикеополь: «С девицей лечь хочу. От возбуждения / С ума я сойду»[395].

Поскольку на каждую трагическую реплику дается смешной ответ, сами невоздержанность и бесстыдство комического героя в комедии являются своего рода исцелением. Он воплощает в себе нормальную жизнь и удовольствия, которые по душе всем людям, в отличие от жестоких бесчинств войны – подобно тому как кровать должна быть для услад, а не для заживления ран. Ламах безрассудно отправился на войну, и он наказан, потому что, как выясняется, тело воина – это тоже комическое тело, только он не осознает этого, пока не вернется домой в муках.

Конец комедии «Ахарняне» Аристофана (425 год до н. э.) был разыгран перед группой граждан, активно участвовавших в Пелопоннесской войне. Эта комедия была частью официального и очень священного празднества города, который уже довольно долго находился в состоянии войны. Но представление напоминает им о конечной цели мира. Ни один здравомыслящий зритель не выбрал бы судьбу Ламаха ради нее самой, чтобы быть храбрым. Все осознают свое собственное стремление к хорошим вещам, символом которых является жизнь Дикеополя. Это узнавание – способ перейти на время на «мягкую» сторону, на которой любят удовольствия, боятся смерти и очень скептически относятся к «мужской» агрессии[396]. Смеясь над сопоставлением триумфа Дикеополя с мучениями Ламаха, даже самый воинственный зритель узнает в этом частичку своей души. (Вспомним ужас Керубино перед «занятием мужчин», битвой, и его предпочтение музыки и любви.)

Античная афинская демократия отводила центральное место трагедиям и комедиям в воспитании граждан. Во время празднеств, на которых показывались эти театральные постановки, все остальные дела прекращались. Во время Больших Дионисий, масштабного городского праздника, соревновались три трагика, каждый из которых выступал с тремя трагедиями и одной сатировской драмой. Граждане наблюдали за всем этим (вместе с женщинами и некоторыми иностранными гостями), а затем определяли, кто из драматургов получит приз. Они также принимали участие в постановках: наставниками хора были состоятельные граждане, а сам хор состоял из граждан мужского пола, обыкновенно – молодых[397]. Исполнители ведущих ролей также обычно были уважаемыми гражданами. Во время Леней – чуть меньшего празднования, выпадающего на зиму – снова разыгрывались трагедии, но к ним добавлялись еще и комедии (пять, которые соревновались друг с другом). Они также были частью публичного мероприятия, которому придавалось огромное значение.