Трагический вопрос – это не просто способ показать, что на очевидный вопрос трудно ответить. Трудность выбора из двух альтернатив вовсе не зависит от наличия моральной несправедливости в связи с обеими альтернативами. На самом деле, как и в большинстве трагических дилемм, вполне очевидно, что должен сделать Арджуна. Его сильное желание швырнуть прочь свои стрелы не приведет ни к чему, кроме как к гибели еще большего числа воинов на его стороне и, возможно, к провалу их справедливого дела, к тому же это не поможет избежать бесчисленного количества жертв на другой стороне. И поэтому он должен сражаться. Трагический вопрос отражает не трудность решения очевидного вопроса, но некоторую другую трудность: а именно тот факт, что все возможные ответы на очевидный вопрос, включая наилучший, являются плохими и предполагают серьезные моральные проступки. В этом отношении «правильного ответа» не существует[411].

Какой смысл задавать этот трагический вопрос? Когда мы думаем о дилемме Арджуны, может показаться, что Кришна прав: настоящий вопрос – это очевидный вопрос, а трагический вопрос лишь отвлекает внимание. «Откуда нашло на тебя в затруднении это уныние, неподобающее благородным, отрешающее от неба, ведущее к бесславию, о Арджуна? / Не поддавайся слабости, о Партха, она тебя недостойна. Отринь жалкое малодушие и воспрянь, о каратель врагов!» – говорит он. Можно подумать, что он прав: когда человек видит, в чем заключается его долг, он должен выполнять его без трагических страданий и стенаний. Мы не хотим, чтобы военачальники, забыв о своем долге, переживали из-за того, что собираются пролить кровь, или швыряли свои стрелы, печально склонившись ко дну колесницы. Им не идет на пользу думать таким образом, и это может причинить им вред, ослабив их решимость и решимость их войск.

С другой стороны, можно сказать, что Арджуна – лучший пример для тех, кто размышляет о моральном выборе, нежели Кришна: даже в таком случае, когда трагедии нельзя избежать посредством избрания лучшей политической стратегии, в трагическом вопросе есть смысл. Он крепко удерживает сознание принимающего решение на том, что его действие является аморальным, а выбирать аморальное действие всегда неправильно. Его осознание того, что он «замарал руки», – это не просто потакание своим желаниям: оно имеет значение для будущих действий. Осознание дает понять принимающему решение, что в будущем ему, возможно, придется возместить ущерб побежденным и попытаться привести в порядок их жизни после обрушившегося на них несчастья. Когда этому осознанию придается огласка, оно представляет собой признание моральной вины, что часто имеет значение во внутренней и международной политике[412]. А самое главное, что это напоминание совершающему выбор человеку о том, что он, так же как и мы, не должен впредь делать подобных вещей за исключением совершенно особых трагических обстоятельств, с которыми он здесь сталкивается. Убийство своих родственников – одна из ужаснейших вещей, претворение в жизнь которой всегда трагично. Таким образом, постановка трагического вопроса укрепляет моральные обязательства, что особенно важно делать в военное время.