Из этого мы делаем следующие выводы:

– человек вступает в жизнь с сильными и слабыми зародышами волевых качеств;

– сильные могут быть ослаблены, слабые – усилены воспитанием, примером, миром;

– однако в каждый момент своей жизни человек обладает определенным Я, т.е. он есть соединение определенной воли с определенным духом, который в свою очередь, обладает определенными свойствами.

Я, имея достаточный мотив, должен действовать с необходимостью. Человек всегда действует по необходимости и никогда не бывает свободным, даже когда он отрицает свою волю.

Шопенгауэр привел еще одно доказательство преобразуемости характера с помощью приобретенного характера, который он поставил рядом с интеллигибельным и эмпирическим; ведь приобретенный характер возникает, когда человек особенно культивирует определенные способности эмпирического характера, а другие оставляет атрофированными. Должен, кстати, заметить, что описание приобретенного характера у Шопенгауэра ошибочно. Он говорит в общих чертах о формировании природных качеств, не рассматривая их с точки зрения этики.

Теперь мы свели ход действий, который в любом случае необходим нашей индивидуальной природе, к четко осознанным максимам, всегда присутствующим в нашем сознании, в соответствии с которыми мы выполняем его так же благоразумно, как если бы он был заученным, никогда не будучи введенными в заблуждение мимолетным влиянием настроения или впечатлением настоящего без колебаний, без колебаний, без непоследовательности.

Когда мы выяснили, где наши сильные и где слабые стороны, мы должны тренировать и использовать наши выдающиеся природные склонности, стремиться использовать их во всех отношениях и всегда обращаться туда, где они уместны и действенны; но всеми силами и с самоконтролем избегать тех начинаний, к которым мы от природы мало склонны.

(Мир как воля и представление. I. 360.)

Такие общие положения не подходят для этики. Примените их экспериментально к персонажу, чьей отличительной чертой является склонность к воровству: он должен совершать его осмотрительно и методично, без колебаний, без колебаний, без непоследовательности, а если честность осмелится заговорить в нем, он должен заставить ее замолчать с самообладанием. Поистине: difficile est, satiram non scribere.