Дело Герберта стало прецедентом лишь на части территории штата Калифорния, тем не менее возобладавший после него подход стал доминируюищим как в судебной практике, так и в общественном мнении к моменту, когда на Новый Орлеан и прилегающие районы обрушился ураган «Катрина».

В 1990 году Верховный суд США рассматривал дело тридцатитрехлетней Нэнси Крузан. За несколько лет до этого она получила тяжелую черепно-мозговую травму в результате автомобильной катастрофы, которая произошла в штате Миссури. Родители женщины обратились к медикам с просьбой перестать кормить ее через зонд. Суд пятью голосами против четырех вынес решение о том, что родители больной имели право потребовать прекращения данной процедуры искусственного жизнеобеспечения и, соответственно, жизни пациентки. Однако в своем постановлении Верховный суд США призвал суды штатов требовать убедительных подтверждений того, что пациент действительно желает, чтобы ему отключили аппаратуру жизнеобеспечения, а не исходить из мнения других людей о том, что является наилучшим исходом для больного. Судья из штата Миссури позволил прекратить кормление Нэнси Крузан через зонд после того, как ее родители и их знакомые подтвердили, что это было бы исполнением ее собственного желания. После этого дела суды стали чаще принимать во внимание завещания и распоряжения, в которых содержались пожелания пациентов относительно их лечения, сделанные до катастрофы.

Следующим полем битвы стало содействие в совершении самоубийства. Дилемма заключалсь в том, можно ли считать законным назначение пациентам препаратов, с помощью которых они могли покончить с собой. Сторонники положительного ответа на этот вопрос аргументировали свою позицию тем, что, имея возможность сделать выбор в пользу легкой, безболезненной смерти, люди смогут избежать страха, потери контроля над собой и тех ужасных мук, которые обычно испытывают, например, пациенты с метастатическим раком. Они также указывали на несправедливость, с их точки зрения, ситуации, когда только больные, полностью зависящие от аппаратуры жизнеобеспечения или каких-то медицинских процедур, имели возможность с достоинством уйти из жизни, прибегнув к помощи медиков.

Суть возражений их оппонентов сводилась к тому, что отключение аппаратуры жизнеобеспечения лишь позволяло природе взять свое, в то время как оказание пациенту помощи в совершении самоубийства укорачивало его жизнь, а потому было неэтичным и напоминало активную эвтаназию. Неужели, возмущались они, американцы хотят, чтобы спустя сотни лет после отделения медицины от магии врачи снова стали слугами смерти? Разве может цивилизованное общество, приняв в качестве нормы самоубийство неизлечимо больных и беспомощных инвалидов, обречь этих несчастных на ощущение собственной ненужности, никчемности и брошенности? Неужто люди хотят обесценить семейные узы, перечеркнуть все то, что несет опыт духовного обогащения, который нередко бывает связан с приближением смерти?