Принятый властями штата Нью-Йорк протокол ограничивает применение аппаратов ИВЛ для оказания помощи тяжелобольным пациентам с наиболее неблагоприятными показателями в условиях острой нехватки такой техники. Медики также должны воздерживаться от подключения к аппаратам ИВЛ пациентов с серьезными хроническим заболеваниями – в частности, с почечной недостаточностью, тяжелой онкологией с негативным прогнозом, а также с «тяжелыми, необратимыми неврологическими заболеваниями, предполагающими высокую вероятность летального исхода».

При разработке общих рекомендаций на случай стихийных бедствий и катастроф эксперты пошли еще дальше. Их план предусматривает, что пациентов, которые не показывают положительной динамики в начальный период лечения, отключают от аппаратов ИВЛ независимо от того, дали на это согласие их родственники или нет. Власти штата Нью-Йорк занялись поиском юридических обоснований для приостановки действия закона, запрещающего врачам отключать больных от аппаратуры жизнеобеспечения без согласия самих пациентов или их законных представителей.

«Вы можете согласиться на принятие какой-то нормы, которая сегодня не применяется, а завтра, когда ситуация резко изменится, начнет применяться на каждом шагу», – заявила по этому поводу доктор Пауэлл.

Она, безусловно, была права в том, что стандарты, рассчитанные на использование в особых ситуациях, в любой момент могли превратиться в руководство к действию. Некоторые штаты, в частности Колорадо, наделили губернаторов полномочиями в чрезвычайных ситуациях давать право врачам больниц отказывать пациентам в приеме и ограждать медиков от юридической ответственности, если они в силу обстоятельств будут вынуждены ограничить медицинскую помощь больным, а также отправлять людей на карантин, изолируя их в том числе и вопреки их желанию. Другие штаты, в число которых вошли, в частности, Луизиана (благодаря стараниям Анны Поу) и Индиана, стали решать эти вопросы в законодательном порядке.

После того как жюри присяжных признало Анну Поу невиновной, она выполнила свое обещание вступить в борьбу за права коллег-медиков, предоставляющих пациентам помощь во время стихийных бедствий. Разумеется, при этом она использовала поддержку, которую общественность оказала ей во время судебного процесса. В 2008 году я видела ее на одном из слушаний в здании законодательного собрания штата Луизиана в Батон-Руж. Анна Поу сидела на балконе и, чтобы не терять времени, делала пометки в медицинских картах пациентов, разложив их у себя на коленях. В то же время она была готова в любой момент встать и выступить в защиту одного из трех законопроектов о предоставлении медикам защиты от юридической ответственности в особых обстоятельствах, текст которого писала в том числе и она. «Человеку, который сам не побывал в подобных экстремальных условиях, будет трудно разработать такой закон, – сказала она после слушаний. – То, что я сама пережила все это, дает мне преимущество. Я очень хорошо понимаю, в какой ситуации приходится работать медикам в случае стихийного бедствия, когда больница переполнена, а лекарств и всего самого необходимого не хватает. Это жуткие, чудовищные условия, поверьте мне». Поу также заявила, что врачей, которые в экстремальных ситуациях вынуждены менять стандарты оказания медицинской помощи, нельзя подвергать суду, поскольку им приходится принимать решения в условиях кризиса. Законодатели, однако, не поинтересовались у Анны Поу, включают ли решения, о которых она упомянула, помимо триажа пациентов, еще и преднамеренное сокращение их жизни.