Глава 8 ПАРТИЗАНСКИЕ СУДЫ И ТРИБУНАЛЫ
ПАРТИЗАНСКИЕ СУДЫ И ТРИБУНАЛЫ
Как отмечали партизанские вожаки, на первых порах дисциплина в отрядах «регулировалась исключительно на основе революционного сознания, без каких бы то ни было уставов и инструкций…»[1415]. Устав действовавшего в Тарском уезде крупного отряда А. И. Избышева гласил: «Все недоразумения и наказания, разбирательства по всем делам разрешаются общим собранием отряда»[1416]. Вспоминая о расстреле (во время попытки пробиться в Енисейскую губернию) двух партизан за уход с поста, пьянство и «оскорбление населения», Шевелёв-Лубков указывал: его полковой ревтрибунал «творил суд скорый и немилостивый, но справедливый». В. Г. Яковенко писал, что следствие по серьезным делам среди тасеевских партизан проводила «специальная следственная комиссия, которая весь добытый материал предоставляла штабу. По обсуждении всех обстоятельств штаб выносил… приговор, который немедленно приводился в исполнение»[1417].
Но обычно карательные функции в не очень крупных отрядах осуществлялись их руководством. В амурском Архаро-Буреинском отряде имелся партизанский суд, но у командира было право расстреливать бойцов в ходе подготовки к бою, в самом бою и сразу после него[1418]. Но и в крупном Тунгусском отряде И. П. Шевчука, где имелся военно-революционный суд, именно командир взял на себя роль высшего судьи, утверждая и отменяя приговоры. Как вспоминал Шевчук, «суд присуждал в большинстве случаев к расстрелу. Приговор оглашался не только в отряде, но и среди населения. Мною же всегда расстрелы отменялись, что играло большую роль для крестьянской массы и рабочих. Крестьяне говорили: „…все-таки власть наша. [Атаман] Калмыков расстреливает беспощадно, а этот военный суд… карает по военному времени, а командир не допускает – знает, что дураков нельзя расстреливать“. Я же в большинстве случаев заменял смертные приговоры предложением искупить свою вину, служа в отряде». Шевчук пояснял, что крестьян приходилось судить «не только по их преступлениям, но и по их несознательности, за разную болтовню и проч.». Поскольку источником антипартизанской агитации были зажиточные крестьяне, то Шевчук, получается, отказывался репрессировать «кулаков».
Мало того, как фактический глава судебной власти на территории волости, Шевчук как-то вступился за своих «кулаков» перед соседним партизанским отрядом А. Кочнева, когда последний расстрелял одного из них и сжег его имущество. Это был обычный в то время эпизод расправы партизан с лицами, подозреваемыми в доносах властям. Но Шевчук лично отправился в отряд Кочнева и «предупредил его, что если такие действия будут повторяться, то отряд твой будет разоружен, а ты за это ответишь перед революционным судом». Заодно Кочневу было предъявлено обвинение, «на каком основании он не ликвидировал банду, которая расстреляла двух девушек на лесопильном заводе». В результате Кочнев «на второй день принял меры к разысканию этой шайки из 12 человек, которая им была поймана и уничтожена». Позже отряд Кочнева признал свое подчинение штабу Шевчука[1419].