Бывало, что вожака его бойцы могли сместить и вполне демократично, оставив в отряде. В сентябре 1919 года партизаны амурского «Черного ворона» (200 человек) избрали командиром Петра Кальжанова – выходца из богатых крестьян, «нахального, деспотичного». Но вскоре его убрали за самоуправство и попытку убийства разведчика В. Ратчина. В конце января 1920‐го Кальжанов организовал отряд «Беспощадный» из сотни бойцов, который, по словам советского автора, «впоследствии превратил в бандитский»[1412].

Бросается в глаза, что и рядовые партизаны легко бросали позиции и собственные отряды, уходя либо домой, либо к другому командиру, и сами лидеры партизан тоже действовали предельно эгоистично, а нередко и просто трусливо. По мемуарам В. П. Шевелёва-Лубкова видно, что его отряда, обычно базировавшегося в Кузнецкой котловине, как объединения единомышленников не существовало: «В процессе постоянного перемещения в отряд приходили и уходили местные крестьяне и рабочие, происходило объединение и разъединение партизанских формирований. Так, неоднократно к Шевелёву приходил, а затем уходил И. П. Новосёлов со своими людьми»[1413]. Один из енисейских партизан вспоминал: «Месяца три был у [М. Х.] Перевалова, но на него за бесчинства обижались крестьяне, и мы от него подались к Щетинкину». К. К. Байкалов отмечал: «Отлучки домой на побывку, на страду, на свадьбу, похороны и т. д. были большим злом для отрядов, так как родным много разглашалось отрядных тайн, и главное, отпускники очень часто проваливались – под шомполами или под угрозой расстрела выдавали все, что им известно…»[1414]

В повстанческо-партизанской среде процветали шпиономания, подозрительность друг к другу. Частыми были как вооруженные стычки за власть и влияние, так и прямое уничтожение конкурентов. Криминализированные лидеры разбирались с подчиненными и друг с другом подобно обычным гангстерам. Столкновения, часто вооруженные, постоянно возникали между рядовыми и руководящими партизанами, новичками и ветеранами, мародерами и теми, кто стоял за относительный порядок. Руководители партизанских отрядов оспаривали главенство в собственных и объединенных штабах, будучи разделяемы личностными противоречиями, партийными, территориальными и национальными рамками. При этом острота столкновений доходила до подготовки заговоров и вооруженных выступлений, из‐за чего руководители некоторых отрядов погибали, а их соратники либо переходили под руку победителя, либо просто разбегались. Другие отряды настолько криминализировались, что их разоружали и распускали руководители соседних, более крупных и дисциплинированных повстанческих соединений. Межличностные конфликты пагубно отражались не только на боеспособности, но и на самом существовании повстанческих частей.