Частым явлением были покушения на командиров со стороны тех партизанских группировок, которые были обижены на требования дисциплины либо на неправильный, с их точки зрения, дележ трофеев или должностей. Как писал И. В. Громов, его товарищи-дезертиры настолько жаждали немедленно поделить награбленное богатство между собой, что чуть не убили своего предводителя, настаивавшего потратить деньги и ценности на оружие. Позднее, в 1919 году, уже мамонтовские партизаны, вспоминал Громов, за его противодействие грабежам «хотели расстрелять… [его] и поручили партизану Шумейко привести это намерение в исполнение»[1398].

Командовавший партизанским отрядом в Черемховском уезде А. А. Токарев вспоминал: «…в отряд проникло несколько уголовных элементов. Приходилось вести упорную борьбу с мародерством… За решительную борьбу с мародерством, против не дисциплинированности, в меня дважды стреляли ночью из винтовки свои же „партизаны“»[1399]. Историк С. А. Пионтковский в 1932 году общался на отдыхе в Кисловодске со знаменитым дальневосточным партизаном Г. М. Шевченко: «Войны он не любит и о своих партизанах вспоминает далеко не лестно. Великая, говорит, была шпана, того и гляди получишь пулю от своего же партизана»[1400].

Довольно типично выглядел конфликт между тувинскими партизанами. В декабре 1919 года у группы командиров в урянхайском отряде С. К. Кочетова возникло сильное недовольство тем, что трофеи, отобранные у семейств белых, «зачисляли в запас отряда, а не выдавали на руки» бойцам: «…Главари недовольства Комрот 3 Пупышев и комвзвод Иванов Василий и Гладышев Тимофей[, претендовавшие] ранее на должность Командира Отряда[,] стали говорить между партизан, что командовать отрядом уже не такая сложная вещь и что они[,] пожалуй[,] с ней бы справились. В общем мирная обстановка и связанное с ней вынужденное бездействие партизанского отряда были основной причиной склоки». Но собрание поддержало Кочетова, постановив главного зачинщика, Иванова, разоружить и изгнать. Однако после покаяния тот был оставлен в прежней должности[1401]. Опасность мирного расслабления подчеркивал и приморский командир В. Е. Сержант: «В боевых операциях снова наступило затишье, и, как во всяком затишье, начались неполадки среди партизанских отрядов, ибо внимание партизан и комсостава не было занято…»[1402]

Репрессивные меры в собственной среде зачастую задевали первых лиц того или иного крупного соединения. Первый командующий партизанским Северо-Канским фронтом, большевик Ф. А. Астафьев (1890–1937), был смещен по обвинению в присвоении золота, награбленного у белых. На штабном заседании сначала командир эскадрона Е. К. Рудаков заявил, что партизанский главком отправил его часть неизвестно куда, затем посыпались другие обвинения. Впоследствии, занимая более скромную хозяйственную должность, Астафьев был отдан партизанами под суд за некие незаконные действия[1403]. Партизан Д. Е. Блынский вспоминал, что на Алтае «суд Главштаба Облакома осенью 1919 года вынес приговор и расстреляли командира батальона[,] заслуженного революционера Юрова, за то что он незаконно убил в штабе партизана»[1404].