Партизаны П. Е. Щетинкина 22 января 1919 года в деревне Турецкой (Лодочной) Больше-Улуйской волости Ачинского уезда жестоко убили и повесили на его собственных волосах священника и поэта Фокина (позднее они утверждали, что нашли у батюшки список местных большевиков и вовсе не убивали его, а он сам замерз в лесу). Вскоре, 31 января, щетинкинцы (есть данные, что лично Щетинкин) расстреляли за селом Петровским Минусинского уезда местного священника Михаила Каргополова[2001]. Крайне жестоким было убийство священника Апанской Николаевской церкви Д. Неровецкого, которого партизаны перед смертью истязали прижиганиями, довели до умопомешательства, застрелили, а труп сожгли. По подсчетам А. П. Шекшеева, от рук партизан погибли до 30 представителей енисейского духовенства. Убивая священнослужителей и членов их семей, партизаны также громили церкви[2002].

В начале 1919 года в амурском селе Михайловском повстанцы замучили «кулака» с сыном, а также местного священника, которых, по данным милиции, сожгли живьем на костре[2003]. На рубеже 1919–1920 годов в Черниговском районе Приморской области неизвестный огромный партизан-силач в одиночку по ночам врывался в жилища священников и дьяконов, убивая их подчас вместе с семьями: так была вырезана семья благочинного в Черниговском районе. Себя убийца, охотившийся также за белыми офицерами и японцами, называл Максимом Горьким. Этот «Максим», повредившийся в уме и мстивший всем подряд, был убит японцами под Спасском, но успел уничтожить почти всех черниговских священнослужителей[2004].

Между тем иные приморские повстанцы действовали практически так же жестоко, как «Максим Горький», и гордо писали о полном уничтожении священства в районах партизанщины: «…как только роль попов была разгадана, песенка их была спета. …С уверенностью можно сказать, что в приморских селах „батюшек“ (если они вообще теперь там появились) со стажем с 1919 года не найти и днем с огнем». Труд сельских церковнослужителей перед их уничтожением использовался повстанцами для военных целей: в Анучине добывать пули из земляного вала-пулеулавливателя заставили священников, «которых… предусмотрительно задержали почти всех поголовно» и свезли в это село. В итоге «…когда попам в Ольгинском уезде стало жить не по нутру, население в силу необходимости стало жить „бусурманами“, как говорили крестьяне», а партизаны организовали свой «ЗАГС» и предлагали давать новорожденным революционные имена; первой такое имя получила Пролетария – дочь Н. К. Ильюхова, командира отряда[2005]. Тремя годами позднее, в начале 1922 года, в деревне Яковлевке под тем же Анучином приморские партизаны убили сразу несколько священников[2006].