Вопреки показаниям Рогова, на самом деле среди примерно тысячи сдавшихся около половины являлись рядовыми дружинниками и мирными жителями. А захватить церковь удалось при помощи изменников из гарнизона, купленных лживым обещанием всем сохранить жизнь (действительно, партизаны, по их признанию, оставили в живых лишь подготовивших сдачу офицера Решетовского и фельдфебеля Траубе[2045]). И хотя о страшной судьбе сдавшихся Рогов не сказал ни слова, то, что вскоре совершили с пленными, наблюдали сотни людей. В массовых тогульских убийствах приняли участие, по-видимому, десятки партизан. Характерно, что если сжигание было публичным, то рубку пленников, осужденных партизанским трибуналом, производили по ночам, понимая, что казнь рядовых дружинников вызовет у окрестного населения совсем иное отношение, чем сожжение священников, офицеров и купцов. Основную часть пленников – примерно 450 человек – раздели и зарубили прямо во дворе партизанского штаба в селе Юрченково (оно же – Старый Тогул, через реку от Тогула), а самых заметных из сдавшихся, минимум 40 человек, а по оценке Ю. И. Гончарова – примерно 100, в том числе и полтора десятка священнослужителей, ждала куда более худшая участь[2046].
Писателям, как нередко бывало в советское время, первым удалось поведать о давней трагедии. Г. В. Егоров в романе «Крушение Рогова» (1965) с опорой на мемуары партизан дает весьма точные сведения о жертвах в Тогуле: «…Рогов учинил такую расправу – волосы дыбом встают: в церкви было взято шестнадцать попов, перед казнью потехи ради заставили их плясать „камаринского“ на площади, провозглашать анафему партизанам. После этого штыками всех загнали на костры и живьем сожгли. …Вчера вечером (т. е. 2 декабря 1919 года. –
Недавно обнародованные свидетельства участников расправы, а также не цитировавшиеся прежде историками мемуары М. З. Белокобыльского, И. Я. Огородникова, И. Е. Толмачёва не указывают точного числа подвергнутых сожжению, но подтверждают именно этот способ казни десятков человек. В мемуарах налицо изрядный разнобой в оценке количества уничтоженных пленников, но все же эти источники при их сопоставлении позволяют вычленить достаточно надежные сведения и узнать имена некоторых жертв.
Сам Белокобыльский писал наиболее кратко, опуская либо фальсифицируя самые жестокие подробности, занижая численность убитых с санкции его и других командиров: в плен при штурме тогульской церкви было взято до 1 тыс. человек, включая 766 вооруженных белых, в том числе 240 мобилизованных (последних отпустили на второй день), а также 200 женщин и детей. Среди оставшихся 526 взрослых мужчин было 75 бийских дружинников («добровольцев из мелкобуржуазной среды» под командой фельдфебеля Траубе), 150 дружинников из Тогула и близлежащих сел, 75 милиционеров, 25 человек из комендантской команды, 16 священнослужителей, три офицера и 182 человека из купцов, торговцев и зажиточных крестьян Тогула и соседних сел[2048]. В разборе дел принимал участие представитель Причумышского краевого совета Лоллий Решетников. Во время отъезда Белокобыльского в Тогул начальник его штаба Н. Гостьев, якобы не выдержав напора тех, чьи родственники были замучены белыми, 4 декабря выдал на расправу нескольких человек, которых «толпа крестьян и партизан начали рубить и сжигать на огне».