Роговский партизан Д. В. Пороховниченко, вспоминая, как повстанцы «…очищали от вредного элемента села…», пояснял: «…это касалось кулачков[,] и особенно не были равнодушны к попам, а по тому времени [их] именовали водолазами… Исключительный опыт боевой обстановки подтвердил, что церковь является одним из лучших опорных пунктов беляков, поэтому мы практиковали сжигание их… Ризы и вообще разные стихари спокойным образом перешивались на кисеты и… великолепные партизанские брюки[,] и это было удовольствие не только партизан, но и… религиозные старики имели кисеты из риз…»[2036]

Сжигались не только храмы, порой с частью клира (например, в Кузнецке были сожжены в соборе священники А. И. Петропавловский и Н. Н. Рудичев, а также церковный староста купец М. Э. Окулов вместе с женой[2037]). Когда 12 декабря 1919 года, осажденные партизанами роговского батальона М. З. Белокобыльского, сдались уцелевшие защитники волостного села Тогул, расположенного на стыке Бийского и Кузнецкого уездов, им, согласно партизанским мемуарам, была учинена «жестокая месть, так как в Тогуле белогвардейцы вешали большевиков на крючки за горло и пороли до смерти шомполами»[2038]. Допрошенный в январе 1920 года Г. Ф. Рогов ни слова не сказал о судьбе пленных. Описывая свой боевой путь, он изложил тогульский эпизод следующим образом: «В селе Тоголе имели бой с отрядом беляков численностью 600 чел[овек]. Нам удалось захватить 300 чел[овек]… Остальные взошли в церковь[,] где и продержались около 1 месяца, этим причиняя нам потери убитыми и ранеными. В конце концов многие из беляков стали здаваться в плен. Остались лишь одни священники, милиционеры и офицеры, которых взяли посредством метанья бомб»[2039].

Почти все из основного, что говорил Рогов на следствии, было ложью. Это касается и тогульской бойни, которая долго относилась к запретным страницам. В 1935 году в небольшом очерке, посвященном 50-летию видного партизана И. Е. Толмачёва, указывалось, что повстанцами было взято в церкви более 600 пленных, после чего последовали настойчивые просьбы партизан и крестьян судить этих пленных с целью мщения. Обнаружение трупов четырех изуродованных партизан «переполнило чашу терпения…». Больше в очерке не говорилось о данном эпизоде ничего, однако намек на уничтожение всех пленных был вполне понятен[2040].

В советской научной литературе сообщалось лишь о том, что 30 сдавшихся офицеров были расстреляны в отмщение за смерть в Тогуле якобы более тысячи партизан и членов их семей, замученных колчаковцами[2041]. Жестокие казни сторонников Рогова через повешение на базарных весах в Тогуле действительно происходили – несколько раз по три–пять человек, привозимых из окрестных сел после налета партизан на Тогул и обвинявшихся в большевизме[2042]. Но тот же Толмачёв рассказал про список якобы 362 повешенных и расстрелянных, который был обнаружен у пленного офицера и из которого сам он запомнил всего три фамилии – тогульцев Наумова, Сердняева и Тихонова[2043]. Однако белые публично казнили в Тогуле десяток-полтора красных, но никак не сотни[2044].