Классик калмыцкой литературы А. М. Амур-Санан описал страдания своего народа, не поддержавшего большевиков и подвергшегося в 1918 году массовой резне как со стороны советских карательных отрядов, так и со стороны русских крестьян; значительная часть калмыцкого населения, особенно детей, погибла в холода при бегстве с насиженных мест[2078]. Члены РВС Южной группы войск Восточного фронта В. В. Куйбышев и Ф. Ф. Новицкий 11 июня 1919 года сообщали наверх: «Отношение [РККА] к мирному башкирскому населению полно ужаса… Едва ли не каждая деревня облагалась контрибуцией деньгами и натурой, за невнесение денег расстреливались революционные деятели Башкирии, поэты, художники»[2079].
Сибирь и Дальний Восток не были исключением по части межэтнических конфликтов, порой доходивших до свирепых чисток. Издавна на почве сбора дани коренные народы сталкивались с жестокостью политики русских властей: так, фольклор сибирских аборигенов рисует образ казака – жестокого выбивателя ясака – как абсолютно беспощадного и коварного пришельца, чья свирепость нередко выглядит иррациональной[2080]. Со времен столыпинского переселения национальные противоречия за Уралом резко обострились: лучшие земли, исконно принадлежавшие коренному населению, захватывались пришлыми русскими, относившимися к местным как к иноверным и отсталым «татаришкам» и «калмычине». И в ответ те порой отстаивали свои земли вооруженным путем.
Со взятием Урянхайского края (Тувы) под российский протекторат туда хлынули тысячи переселенцев, и в крае стремительно образовалась зажиточная русская колония. «Эти переселенцы, благодаря своей несознательности, оказались для тувинцев еще хуже прежних вольных колонистов и купцов. Последние при поселении чувствовали себя гостями, иностранцами… что обычно приводило к более или менее сносным взаимоотношениям. Теперь [приехавшим] спрашивать нужно было только переселенческих чиновников, а на хозяев земли, тувинцев, уже не обращалось никакого внимания». В 1917–1919 годах «цифра переселения достигла наивысших пределов». Пунктов русской оседлости к 1919 году в Урянхае было 489, а в Усинском крае – 149, населенных пунктов – 343 и 86 соответственно, число дворов – 1924 и 624, населения – 11 953 и 3729 человек, лошадей – 15 024 и 2994, крупного скота – 17 701 и 4182 головы, всего скота – 46 178 и 9560 голов[2081].
В ответ на стремительную колонизацию коренное население стало угонять у переселенцев скот, травить посевы и покосы, за что «русское Управление Краем жестоко их [коренных жителей] наказывало». Тогда в местном языке появилось выражение «орус кижи имес» («русский не человек»), а те, кто угонял у русских скот, «пользовались среди одноулусников уважением»[2082]. С 1918 года начались прямые атаки на колонистов, сопровождавшиеся ответными атаками, так что «ежедневно находили трупы убитых сойотов и русских»[2083]. А в начале июня 1919 года тувинцы напали на русские поселки в долине реки Хемчик, разгромив 100 факторий и 70 заимок[2084]. Были вынуждены бежать, бросив нажитое добро, около 600 семейств, поскольку их поселки оказались сожжены, а попавшие в руки урянхов русские «расстреливались или просто забивались насмерть» (так погибли до 60 колонистов, чьи семьи были уведены в плен; в поселке Гогуль «было вырезано буквально все население»[2085]). Пылавший русский Хемчик тут же заняли монгольские и китайские отряды, в ответ на что тогда же началась организация местных партизан, а в июле в Урянхай прорвались остатки армии А. Д. Кравченко[2086]. Разграбив русские поселки, партизаны шли с юга, «очищая то, что не было разграблено Урянхайцами» и пополняя отряд человеческими отбросами, «которыми так изобилуют вообще новые переселенческие участки»[2087].