Впрочем, как вспоминал один из роговцев, после ареста их вождей «в Щегловском уезде начали распространяться нелепые слухи о том, что Российские войска доберутся помаленьку и до остальных вожаков партизанского движения»[2200].

Оценивая масштаб человеческих потерь, следует учитывать и информацию председателя Кузнецкого ревкома, озвученную им по свежим следам на губсъезде представителей ревкомов и парткомов: «…было вырезано до 1400 человек, главным образом буржуазии и служащих»[2201]. Возможно, в это число были включены и убитые в окрестных селах. В Новокузнецком краеведческом музее хранятся собранные краеведом В. П. Девятияровым воспоминания кузнечан, в которых есть сведения о значительной части жертв роговского погрома – о 158 замученных и убитых горожанах. Недавно при строительных работах на старом местном кладбище, где похоронили погибших зимой 1919 года, были обнаружены – на глубине менее метра – братские могилы, в каждой из которых лежали беспорядочно наваленные друг на друга останки 5–7 человек[2202].

Покинув Кузнецк, отряд Рогова разгромил еще ряд крупных населенных пунктов. Гурьевский Завод (ныне – город Гурьевск Кемеровской области) был оставлен белыми 6 декабря 1919 года. Правда, по воспоминаниям Э. Ф. Лагздина, Коновалов – командир разведки красных, ворвавшейся в городок, – сразу как следует отметил победу и «…в тот момент совершенно пьяный лежал на полу в конторе завода. Это произвело… очень тяжелое впечатление… На заданные вопросы он только бессмысленно бормотал». На следующий день эта часть РККА ушла, а 9 декабря из села Бачаты прибыл отряд П. Д. Гапузина в 70–80 партизан и небольшой отряд роговцев. Рабочие, которых было 350 человек, избрали совдеп: председатель – Караваев, его заместитель – коммунист-литейщик Лагздин. Начальником гарнизона стал Петр Гапузин.

Первые казни произошли без участия роговцев. Лагздин вспоминал, что по списку «врагов» новые власти арестовали заведующего хозотделом завода поляка Сендковского, бывшего помещика и подполковника царской армии, «грубого с рабочими»; конторщика Яна Керта, «который всегда помогал преследовать красных»; инженера Казарновского, оставленного за руководителя завода; Марию Лунегову – «как предательницу»; Козловского – «как польского легионера, который бежал отсюда вместе с братом перед переворотом [1918 года]»; Мих. Жестковского – как издевавшегося над рабочими. Кайгородов был арестован как «Иуда, как предатель и противник Советской власти», Иван Костин – как отец прапорщика Костина, Иван Абрамов – «как виляющий хвостом перед начальством /шпион/», Иосиф Байчулис – за то же самое, Иван Ефремов – как «тоже противник Советской власти»[2203].