Я посмотрела на часы. На них опять было двенадцать и десять минут.

– Куда?

– В ненавидимый прокуратором город. Он был круглым идиотом, этот прокуратор. Или сильно близоруким. Как можно этот город не любить? Найдем автомат и позвоним Фридману. Бедный Натан Давидович чуть не убил твою лучшую подругу за то, что она прячет важные письма в трусах. Все с ума сходят, пока мы тут разглагольствуем.

Бросил окурок под стену, задавил подошвой и вошел в Сионские ворота.

Глава 48 Тенгиз

Глава 48

Тенгиз

Тенгиз разговаривал по телефону, отыскавшемуся недалеко от Сионских ворот рядом с ужасно вонючим общественным туалетом, в который мне пришлось зайти.

Над замызганной раковиной я долго отмывала грязь и кровь с рук и лица, но футболку и перестроечные джинсы уже было не воскресить. Я не знаю, сколько времени я пробыла в туалете – со временем происходило нечто странное или с моей головой, – но когда я вышла, Тенгиз все еще стоял у телефона. Я подпирала стену и смотрела сквозь витрину магазина на запертый за ней холодильник с мороженым.

Мы отправились дальше. Я не спросила, что сказал Фридман, меня это не интересовало.

Внутри стен город тоже был безлюден. Мы шли по лабиринту кривых узких улочек Еврейского квартала, и в отсутствие людей в современной одежде можно было подумать, что нас машиной времени занесло в глубокое Средневековье. Тенгиз отбрасывал на стены длинную черную тень, в которой можно было опознать то тамплиера или госпитальера, то магистра более тайного ордена, то британского полковника, то какого-нибудь лжемессию.

– Ты не устала?

– Нет.

Лишь бы эта ночь никогда не кончалась.

– Домой не хочешь? Я имею в виду, в Деревню.

– Нет!

– Хорошо, забудь. Я не предлагал.

Тенгиз шагал уверенно, будто у него была определенная цель. Я не сомневалась, что он направляется к Стене Плача, но он свернул в какой-то переулок, уводивший в другую сторону. В скором времени местность перестала быть узнаваемой, таблички на стенах и вывески запертых лавок завихрились арабской вязью, и я поняла, что попали мы туда, куда попадать было ни в коем случае нельзя – в Мусульманский квартал.

Сделалось еще средневековее, все признаки цивилизации пропали, освещения стало меньше, камни под ногами – грязнее. Вместо дверей появились железные ворота, на которых белой краской были начертаны угрожающие арабские письмена. На древних ржавых засовах висели древние ржавые замки.

Мы вошли в длиннющую мрачную аркаду, ночное небо исчезло, а над головой выросли каменные своды, построенные, наверное, во времена самого Салахадина или прокаженного короля Балдуина. Впрочем, оба жили в одно и то же время, то есть почти тысячу лет назад.