– Потому что кова.

Шляпа. Или шапка. Или любой другой головной убор.

– За что этот город ненавидеть, ты можешь мне объяснить? – невпопад спросил Тенгиз.

Я не могла. Все в этом городе было хорошо, хоть и все не как у людей. Все в нем было хорошо, кроме того, что в нем не было моря.

– Я знаю, куда нам надо дальше идти, – сказала я.

– И куда?

– К Стене Плача.

– Писать записки мелким почерком и совать их в щели между камнями? Ты же сказала, что больше ничего никогда не напишешь.

Можно и не писать, можно и не к Стене Плача, только пусть никогда не наступит утро и пусть эта ночь никогда не закончится. Я посмотрела на часы – они все еще показывали oo: io.

– Тебе следует вернуться домой, Зоя, – сказал Тенгиз.

– Нет! Еще нет! – испугалась я.

– Я имею в виду домой, в Одессу. Даже если твои родители так не считают, ты должна успеть попрощаться.

– Нет! Учебный год не закончился! Я не хочу их видеть! Я не хочу их больше знать…

– Зоя, – Тенгиз повернулся ко мне, – ты обязана попрощаться, иначе ты никогда себе этого не простишь.

– Я не вернусь в Одессу. Больше никогда.

– И где ты собираешься летом жить? В Деревне нельзя.

– Я попрошу особого разрешения.

– Ты его не получишь.

– Тогда я буду жить у Трахтманов. У них очень большая квартира. Или у тети Жени.

Про них я еще не знала, были ли они в числе моих врагов. Были в курсе про папу и тоже от меня скрыли, или моя чудесная семья и им ничего не сообщила? Они так и не помирились окончательно. Сохраняли формальные дипломатические отношения, чтобы быть в курсе главного обо мне: сколько картошки я съела на обед и мою ли я перед едой руки. И чего они вообще поссорились?