Я была превосходна: вела себя самодостаточно и не просила Милоша помочь. Не смотрела в телефон, говорила с Молочником о его увлечении жемчужинами и бриллиантами, наверное, целую вечность. Помогала Грэйси с посудой и пила все шоты, которые мне предлагала высокая, широкоплечая команда Милоша, и даже около часа танцевала с более пьяным контингентом вечеринки. Может, это вас удивит, учитывая мое нетипичное телосложение и неуклюжесть, но я прекрасно танцую. У меня есть фирменное движение под названием «краб», выполняя его, я одновременно забавная и привлекательная.

С вечеринки я ушла где-то в четыре сорок, но запал не убавился. У нас с Милошем был страстный момент на лестнице, и я светилась всю дорогу до дома. Даже сломанный автомат в метро не испортил мне настроение. Гордость за свой успех так насытила меня, что я смогла уснуть без дозы сахара. Я приняла душ и закуталась в кимоно Касс, а волосы обернула полотенцем. Прошла босиком по беременному коридору с балдахином, оставляя дорожку мокрых следов. Я прошла в спальню и взяла телефон, в котором все еще шел последний эпизод подкаста «Этой американской жизни». Я перемотала на начало. Прошла в кухню, включила чайник и вышла на балкон. Фонари во дворе не горели. Обычно, когда я выходила на балкон, они включались, потому что реагировали на движение, но я старалась не шевелиться, чтобы в темноте увидеть ясное ночное небо. Луна была огромной и проливала на землю молочно-белый космический свет, перебивающий бледные точки звезд. Тут мне показалось, что я увидела летучих мышей, взмахи атласно-черного, порхающие и носящиеся по двору. Включились фонари – наверное, потому, что я перегнулась через балкон, чтобы разглядеть летучих мышей, – но я отступила внутрь на случай, если это кто-то из соседей, а я в одном тоненьком Кассовом кимоно.

Я закрыла за собой дверь балкона и собиралась пойти в спальню, когда услышала, как птица бьется об окно спальни. Саму птицу я не видела, но уловила силуэт, стукнувшийся о стекло, и услышала глухой удар. Боже, НЕНАВИЖУ, когда птицы так делают. Хотя еще ни разу не слышала этого ночью. Может, это была летучая мышь. Бедняжка. Но секунду спустя с подоконника слетели цветы Касс, перевернулся ее Будда, я сразу подумала на землетрясение или ядерную бомбу. Но я была жива, а пол не трясся. Затем я увидела, как осколки отлетают от окна, и подумала: нет, только не окно опять. Я вскрикнула: «О нет! О нет, нет, нет». Пробежала через спальню и в коридор, кимоно развевалось вокруг. «О нет, я свихнулась, такого быть не может». Я шлепнула себя по бедрам и с облегчением ощутила боль. Хорошо, мозг все еще слышит тело. Я не сплю и не мертва, все взаправду, это и правда случилось, теперь надо что-то делать, позвать на помощь, но я уже выбежала из квартиры на площадку, а дверь за мной захлопнулась.

Я тут же осознала свою ошибку: ему достаточно подняться по лестнице и схватить меня. Ключ остался в куртке в квартире. Я хотела взбежать на третий или четвертый этаж, но, если он поднимется, я окажусь загнанной в угол. Единственным вариантом была квартира Лейлы. Я постучала в дверь Лейлы левой рукой, а правой запахивала кимоно. Звуков из квартиры слышно не было, но в щели двери был свет. Она должна быть дома, с чего бы ей не открыть дверь? Я была босиком на пыльном холодном полу и замерзла. Я постучала вновь. Надо было захватить телефон. Выбежать на улицу было нельзя – наверняка он готовился поймать меня во дворе. Внутри все оборвалось, как бывает, когда понимаешь, что ты в ловушке. Затем этот обжигающий ужас утих, и наступило смирение. Пожалуйста, подумала я, просто убей меня уже. Если мне суждено умереть, то пусть сейчас. Я бормотала себе под нос этот бред, наполовину заглатывая слова. Руки свисали из рукавов кимоно, как чужие. Этого не может быть, этого не может быть. И тут я поняла, что кричу – визжу в агонии и боли, и этот крик напоминал то, что я слышала за стенами квартиры Касс. Я хлопнула по голым ногам. Они были холодными и онемевшими, как ноги трупа. Этого не может быть, этого не может быть.

За дверью Лейлы никакого движения. Может, она в баре с друзьями, а свет выключить забыла. Я хотела закричать: «Лейла, ПОЖАЛУЙСТА, это Дафна!», – но испугалась, что на мой крик прибежит тот, кто разбил окно. А потом я засомневалась, что действительно видела, как мне разбили окно. Может, мне приснился кошмар и я вышла из квартиры все еще во сне? Но я в любом случае не могла вернуться. Я постучала еще раз, уже спокойнее, сделав три вежливых удара. За дверью зашевелились.

– Лейла, – зашептала я громко. – Лейла, это Дафна!

– Кто там? – спросила она.

– Это Дафна! Пожалуйста, Лейла, открой дверь!

Она не открыла.

– У тебя все хорошо?

– Нет! Лейла, впусти, пожалуйста! – в моем голосе было столько отчаяния, как у тонущего бомжа из метро. – Пожалуйста, Лейла! – Наконец она повернула замок и открыла дверь. На ней была белая сорочка и пушистые тапочки с пандой, но выглядела она не сонной. Я вбежала внутрь и хлопнула дверью. – Запри ее, запри ее, Лейла!

Она заперла, совершенно напуганная. Может, она решила, будто я хочу соблазнить ее, поэтому пришла в таком секси-пеньюаре. Я наклонилась и стала щипать упрямую кожу боков. Это правда случилось, это я. Это правда случилось, это я. Ты цела, все будет хорошо. Ты цела, все будет хорошо. Это правда случилось. Это я. Я – это я. Это правда случилось. Это случилось со мной.

– Что происходит? Тебе нужен врач?

– Нет, нет. Слушай, Лейла, кто-то бросил мне камень в окно.

– Ты уверена?

– Нет, я не совсем уверена, думаю, что я могла видеть это во сне. Но нет, да, думаю, да, мне кажется, кто-то пришел во двор и кинул камень в мое окно.

– Когда это случилось?

– Пять минут назад.

– Ты уверена? Ты лунатила?

– Что ты имеешь в виду?

– Я ведь только что видела тебя во дворе.

– Что? Нет, я не ходила туда!

– Мне казалось, я видела тебя там! Даже заволновалась, потому что ты была босиком. Как раз собиралась спуститься к тебе, когда ты постучала!

– Нет, Лейла, это был кто-то другой. Может, ты видела кидавшего? Как он выглядел?

– Как ты! Но может, я просто не рассмотрела.

Лейла вставила ключ в дверь и повернула, чтобы отворить. Я заслонила дверь рукой.

– Что ты делаешь?

– Хочу пойти проверить двор!

– Ты серьезно?

– Да ладно, мы ведь узнаем, кто это!

Она сбегала в кухню и вернулась с икеевским ножом для хлеба. Я влезла в ее шлепки и поспешила за ней. Они громко стучали по ступенькам. Было холодно, изо рта вылетали облачка пара. Когда мы вышли во двор, зажглись фонари – там никого не было. Лейла скинула тапки и ринулась к выходу на улицу. Я старалась поспевать за ней, но медлила, пытаясь сдержать распахивающееся кимоно.

– Лейла! Лейла!

Нельзя так бегать с ножом в руке. Я выбежала на улицу и кинулась за ней. Если бежать быстро, время замедляется. Это один из законов относительности. Но мне казалось, будто время и вовсе замерло. Я двигалась, но не прикладывала к этому усилий, дорога скользила подо мной, словно лента конвейера. Лейла бежала вверх на холм, где был парк Хазенхайде. Вдали за ней горела красная точка велосипедной фары, как кончик сигареты. Она исчезла, стоило мне догнать Лейлу.

– Блять! – сказала она. – Лица не рассмотрела. А ты узнала его?

– Я его даже не видела. Ты уверена, что это мужчина?

– Не знаю. Но он был в шапке. Зеленой? У тебя есть знакомые с зелеными шапками? Может, это кто-то из них?

– Понятия не имею.

По улице проехала машина, замедлившись рядом с нами. Я напряглась, но увидела, что там были две женщины. И они испугались нас не меньше, чем мы их. Видок у нас был исключительный: Лейла в белой сорочке с ножом и я в распахивающемся кимоно. Мы поспешили домой. Вошли во двор, фонари тут же загорелись. Я взглянула на окно Касс.

– Боже, – сказала Лейла. – Господи, разбили так разбили.

Клумба у меня под окном была усыпана осколками. Словно кто-то бил на ней бутылки.

Мы поднялись по лестнице. Я забыла захлопнуть за собой дверь, и мне в голову пришла жуткая мысль.

– Лейла, думаешь, преступник мог спрятаться во дворе? Может, теперь он сидит в твоей квартире?

Не кладя нож, Лейла проверила ванную, кухню и две комнаты по очереди. Я следовала за ней на безопасном расстоянии. Как она была такой храброй? Она была не сильнее меня. Мы прошли в кухню и сели за стол. Я все еще витала где-то далеко, как будто сигналы между телом и мозгом шли с запозданием. Я хлопала ртом и глазами. Когда я открывала их, каждый раз приходилось ждать, пока картинка придет в фокус; мозг работал как телевизор с помехами. Я хотела побыть одной. Решила измерить пульс, нужен был таймер. Я полезла в карман за телефоном, но вспомнила, что оставила его в квартире.

– Думаешь, надо вызвать полицию? – спросила я.

– Если считаешь нужным.

– Я забыла свой телефон. Но я не знаю, вряд ли нужно им звонить. Не вижу смысла, они ничего не сделают.

– Я тебе его принесу, – сказала она и пошла к Касс.

Впервые жизни я подумала: я хочу умереть, я хочу умереть, – и эта фраза рефреном отдавалась на каждый удар сердца. Это кошмар. Я хочу умереть. Когда все это закончится? Может быть, я еще не сошла с ума, но, если так продолжится, точно съеду с катушек. Неужели это продолжится, куда бы я ни переехала? Не знаю, выдержу ли я все это. Я не такая сильная. Жизнь полна трудностей, но это уже перебор. Я к такому не готова. Безумие еще не наступило, но уже маячит на горизонте. Я топнула и хлопнула в ладоши – звук и ощущение донеслись до меня будто бы издалека.