Создалась ситуация, в которой единственной дверью в высшее образование для евреев — детей «лишенцев» оказался рабфак. Для тех, кто недостаточно владел русским языком, при рабфаке Ленинградского университета в 1925 г. было открыто еврейское отделение, где преподавание велось на идише. Еврейские рабфаки появились также в Москве, Минске и Одессе. Наряду с еврейским в Ленинграде были открыты эстонское, латышское и финское отделения рабфака. Рабфак разместился на 10-й линии Васильевского острова в здании бывших Высших женских (Бестужевских) курсов, по соседству с еврейской школой, директор которой, Киссельгоф, преподавал и на рабфаке. Идишистский поэт и филолог М.Гитлиц (1895—1945) заведовал еврейским отделением. Ленинградская правда, представляя читателю еврея-рабфаковца, подчеркивала его разрыв с традицией отцов:

Детские годы Соломона Вяткина протекли в тесной комнатенке маленького местечкового «хедера». Правоверный еврей считал своим долгом познакомить сына с древним (подчеркнуто мною. — М.Б.) языком отцов, с древними изречениями Талмуда, с проповедями древних пророков. И в течение долгих лет, с утра до вечера, Соломон Вяткин слушал рассказы древнего и дряхлого «ребе». А когда Талмуд был постигнут-, его заменила работа в хлебопекарне.

После революции учиться было некогда. Надо было перестраивать нищий еврейский поселок, работать в комсомольской ячейке, руководить красным уголком, комитетом крестьянской взаимопомощи. И Соломон Вяткин, когда-то изучавший Талмуд, а теперь больно ощущающий свое невежество, снова взялся за книгу. Он — слушатель еврейского отделения рабфака при ЛГУ.

Еврейское отделение обслуживало не только и не столько ленинградцев, сколько молодежь из российской провинции. В соответствии с ежегодно составлявшимися разверстками туда приезжали учиться из Смоленской и Брянской областей, из Ростова-на-Дону и Казани, Крыма и Баку. На каждом из четырех курсов отделения в конце 20-х обучалось по 30 студентов. Несмотря на то, что национальные рабфаки, по идее, были созданы для обучения молодежи, плохо владевшей русским языком, с самого начала часть поступавших на еврейское отделение в Ленинграде не знала как раз идиша. Такие студенты выбирали евотделение потому, что дорога в вуз в качестве «национального кадра» была сравнительно более легкой. Молодой аспирант-семитолог университета Исаак Винников, преподававший на рабфаке идиш, отмечал в своем отчете:

Когда осенью 1925 г. я приступил к занятиям в названной группе, то оказалось, что группа далеко не однородна по своей подготовке по языку. Из 30 человек шестеро совершенно не владели ни письмом, ни устной речью, 7 человек умели говорить и читать, но не умели писать, остальные 17 человек более или менее знали язык....В результате годовой работы в учащихся удалось развить интерес и любовь к языку и книге.