ЕИЭО состояло по 65-80 членов. Популярность богатой Библиотеки ОПЕ, открытой в 1924 г. 5 раз, а в 1927 г. — 3 раза в неделю и содержавшей книги по иудаике на 14 языках, выразилась в более чем 4 тыс. посещений в 1927 г. Библиотека продолжала пополняться, главным образом, за счет частных собраний умерших ученых и общественных деятелей — Я.Гальперна, Л.Каменецкого, С.Вейсенберга и др. Книгообмен осуществлялся с советскими еврейскими научными учреждениями и библиотекой Еврейского университета в Иерусалиме. Новые книги бесплатно присылались еврейскими организациями из Берлина. Бюджет ОПЕ состоял из членских взносов и дотаций Джойнта.

Значительная популярность ОПЕ и ЕИЭО, их интерес к науке в ее «допролетарской» форме, не могли не беспокоить городские власти. В 20-е ОПЕ и ЕИЭО оставались последними бастионами культуры «еврейского Петербурга», терпимыми постольку, поскольку запрещенные темы (сионизм, иврит, религия) не занимали заметного места в их исследованиях, и пока государственная внутренняя политика была относительно либеральной. Советизировать общества не удавалось. Если к 1925 г. Евсекция сумела установить контроль над ИВЕЗом, то в ОПЕ и ЕИЭО она не имела своих людей: в них не было ни единого члена партии. Когда в 1929 г. советский журналист вынужденно признавал, что «одна группа еврейских ученых в одном городе — Ленинграде осталась вне сферы нашего влияния, вне сферы нашей культурной революции», он имел в виду оба этих общества. До поры ОГПУ ограничивалось лишь наблюдением за их деятельностью.

Несмотря на периодические нападки евсеков и замалчивание достижений ученых еврейских обществ официальной печатью, последние до 1928 г. не чувствовали себя полностью изолированными от советской научной жизни. Да и окружающие не считали их «париями» до тех пор, пока сохранялась независимость «петербургской науки» в целом. Ленинградские востоковеды-неевреи не боялись выступать на заседаниях обществ и публиковать свои статьи в их редких сборниках. Существовало даже некоторое сотрудничество между минским идишистским центром (Еврейским отделом Института белорусской культуры) и членами ЕИЭО И.Равребе и Б.Шульманом. И.Маркон и И.Равребе в 1927 г. были приглашены преподавать на Кафедру семитологии и еврейской литературы в Белорусский государственный университет. Вместе с тем обществам все труднее было маневрировать в условиях ужесточавшегося режима. В последней книжке Еврейского вестника Комитет ОПЕ уже не смог использовать еврейский шрифт; под «еврейским языком» в ней подразумевался только идиш. На заседаниях обществ слово иногда приходилось давать и еврейским коммунистам.