⁶⁴¹ Относительно этого самоукорения (аг)торер\|/1а) преп. Иоанн Лествичник говорит так: «Ты видишь, говорила гордость, что конь, на котором я еду, есть тщеславие; преподобное же смирение и самоукорение посмеются коню и всаднику его» (Преподобнаго отца нашего Иоанна, игумена Синайской горы, Лествица. Сергиев Посад, 1908. С. 154). Преп. Исихий же по тому же поводу рассуждает: «Дело благоразумия (φρονήσεως) — всегда подвигать раздражительную силу нашу (το θυμικον — яростное начало души) к схваткам и самоукорению» (Добротолюбие. Т. 2. Сергиев Посад, 1992. С. 165–166. Текст: Φιλοκαλία. Τόμος Α.' Σ. 147). Таким образом, самоукорение, судя по этим свидетельствам древнецерковной аскетической письменности, представляется близким к раскаянию и покаянию, рождает смирение и служит сильным оружием в духовной брани.

⁶⁴² В данном случае, как и во многих других, свт. Феолипт верен духу заповеди Господа (известные слова Молитвы Господней: «и остави нам долги наши…») и Его апостолов. См. особенно Еф. 4,32. Толкуя это последнее, свт. Феофан мудро рассуждает: «В христианстве под действием благодати всякий дурной естественный нрав переделывается в добрый, когда кто возьмется за это усердно и со своей стороны употребит всякий над собою труд. Не сам собою он переделывает себя, но переделывает его благодать, действуя сокровенно под его собственным над собою трудом. В чем это усилие? Прощать все другим наперекор своему неуступчивому нраву. Многократно повторенные опыты уступчивости и прощения против воли, неохотно приведут к охотному прощанию всего, а далее и к безобидливости — к тому, чтобы и не огорчаться ничем. Чем воодушевляться на такое самопротивление? Живым сознанием того, что сам безответно виноват был пред Богом, и, однако же, Он простил тебе все даром, ради Господа Иисуса Христа. “Переносите, — говорит апостол, — недостатки друг друга и уподобляйтесь Богу всяческих, Который Владыкою Христом даровал нам оставление всего множества наших грехов” (Феодорит). Тут движущая сила есть чувство благодарности; но если припомнить к сему и притчу Спасителя о немилосердном заимодавце и вместе должнике, который за то, что после того, как сам получил оставление большего долга, не хотел простить своему должнику сравнительно очень малого, лишен всякой милости и брошен в темницу, то к чувству благодарности присоединится и страх, которые вместе сильны возбуждать всякий раз достаточно энергии к тому, чтобы не поддаваться немилостивости к тем, кои причиняют нам какое-либо огорчение или оказываются в чем-либо не в должных к нам отношениях. И Господь, начертывая образ молитвы всегдашней, вложил в нее: остави, якоже и мы оставляем, — чтобы всегдашнее сознание нужды получать оставление себе располагало самих нас оставлять другим» (Творение иже во святых отца нашего Феофана Затворника. Толкование Посланий апостола Павла. Послание к Ефесеям. М., 1998. С. 363–364).