⁶⁷⁹ Такой смысл имеет, по нашему мнению, данное выражение (την επι τουτοις ευχαριστον γνώμη). Ср. толкование: «Никто не заботился и об излечении Лазаря, ибо псы облизывали раны его, так как никто не отгонял их. Что же? Лазарь, находясь в таком бедственном положении, хулил Бога, поносил роскошную жизнь богача? Осуждал бесчеловечие? Роптал на Промысл? Нет, ничего такого он не помышлял, но переносил все с великим любомудрием. Откуда это видно? Из того, что, когда умер, его приняли Ангелы» (Благовестник, или Толкование блаженнаго Феофилакта на Святое Евангелие. Ч. 1. Евангелие от Луки. М., 1993. С. 170).

⁶⁸⁰ Довольно обычное монашеское искушение. Авва Евагрий связывает появление такого помысла с действием беса уныния, который «подводит монаха к желанию других мест, в которых легко найти [все] необходимое [ему] и где можно заниматься ремеслом менее трудным, но более прибыльным. К этому бес прибавляет, что угождение Господу не зависит от места, говоря, что поклоняться Ему можно повсюду (Ин. 4, 21–24). Присовокупляет к этому воспоминание о родных и прежней жизни; изображает, сколь длительно время жизни [сей], представляя пред очами труды подвижничества. И как говорится, он пускается на все уловки, чтобы монах покинул келлию и бежал со [своего] поприща» (Творения аввы Евагрия. С. 98).

⁶⁸¹ Так, представляется, лучше перевести фразу άδολέσχει δέ αεί περί γνωμικης μεταθέσεως. В основе ее лежит мысль, что вследствие первородного греха «в потомках Адама появляются испорченность, расслабленность воли и ее большая склонность ко злу, нежели к добру. Грехоцентричное самолюбие стало главным рычагом их деятельности. Оно оковало их богообразную свободу и сделало рабами греха (Ин. 8, 34; Рим. 5, 21; 6,12,17,20). Но какой бы грехоцентричной ни была воля у потомков Адама, в ней все же не уничтожена полностью наклонность к добру: человек сознает добро, желает его, а растленная грехом воля влечет ко злу и творит зло… Это греховное стремление ко злу путем навыка стало в историческом процессе неким законом человеческой деятельности». Тем не менее «богообразная душа зараженных грехом потомков Адама вырывается богоустремленной стихией своей воли к Божиему добру, соуслаждается закону Божию (Рим. 7,22), хочет добра, рвется к нему из рабства греховного, ибо хотение добра и известная способность творить добро осталась у людей, расслабленных посредством первородного греха и их личной греховностью» (Иустин (Попович), архим. О первородном грехе. Пермь, 1999. С. 60–61). Согласно свт. Феолипту, преображение воли является своего рода «локомотивом», увлекающим за собой и все другие стихии духовного естества человеков: нравственные силы души и познавательные способности ума, находящиеся в тесном взаимодействии.