Характеризуя сущность доктрины Ювиниана, представляется крайне сложным сказать что-либо определенное о монашеском периоде жизни Ювиниана, ибо история раннеиталийского монашества – очень сложная тема. Относительно того, мог ли Ювиниан быть членом верцелльской евсевианской уставной общины или он принес обеты в Медиолане под покровительством св. Амвросия, очень мало сведений. Очевидно, доктрина Ювиниана носила на себе отпечаток своеобразного смешения собственного духовного опыта и абстрактных представлений об абсолютной силе человеческой воли, заимствованных, быть может, от пелагиан. Подобное смешение должно было либо породить свою собственную мистику в представлениях его последователей, либо, по крайней мере, навлечь обвинения в греховной мистике на свою общину со стороны полномочной церковной власти, как это произошло с Присциллианом за десять лет до того. Подтверждением подобному предположению может служить утверждение, недавно высказанное А. Д. Вакалуди, согласно которому еще во эпоху гонений, а также в IV в. основой сознания христианского общества были представления о том, «что неверные священники всегда сотрудничают с властью демонов и, что «последователи» канонического благочестия всегда побеждают»[651], причем эти представления касались как язычников, так и ересиархов. По-видимому, подобное восприятие феномена ереси способствовало популярному обвинению Ювиниана в манихействе, разъяснить которое пришлось св. Амвросию на Медиоланском Соборе. С точки зрения св. Амвросия, манихейство Ювиниана заключалось не в сомнительных с точки зрения христианского благочестия мистических прозрениях, а в отрицании сверхъестественного воплощения Христа. Обвинение Ювиниана в манихействе может быть косвенным указанием на его суждения о действенности крещения, о котором в послании Медиоланского Собора нет точных указаний[652], ибо понятие объективности «рождения в Духе» логически осмыслено только при условии признания объективности Боговоплощения.

Когда аскет приходит к отрицанию идеалов аскетизма, в его душе всегда происходит некий внутренний надлом; в этой связи целесообразно рассматривать учение Ювиниана как попытку компенсировать этот надлом путем признания ненужности аскетической жизни для изначально сильной человеческой воли. Подобному новому николаитству Ювиниана св. Амвросий противопоставил всю силу нравственного учения христианства.

Туринский собор 22 сентября 398 г.[653]

Туринский собор 22 сентября 398 г.[653]

Concilium Taurinense a. 398.

Sancta Synodus quae conuenit in urbe Taurinatium die decimo kalendas octobris, fratribus dilectissimis per Gallias et quinque prouincias constitutis.