Как известно, в период 383–388 гг. вся Галлия и Британия находились под властью узурпатора Максима. Именно Максим повелел в 385 г. собрать Собор в Бурдигале (ныне Бордо), который, вероятно, под председательством упоминавшегося епископа Дельфина, настроенного враждебно по отношению к Присциллиану, осудил личность Присциллиана как еретика. Акты Бурдигальского Собора не сохранились, однако по свидетельству Сульпиция Севера известно, что противники Присциллиана, в частности епископ Итаций Оссоновский, доходили до неистовства в обвинении его образа жизни и учения, отрицая в принципе значимость аскетической жизни для спасения души и бросая обвинение в ереси даже св. Мартину Турскому, по причине его аскетических подвигов.

Собор в Бурдигале анафематствовал Присциллиана и его сторонников. После этого Присциллиан был по приказу узурпатора Максима доставлен в Августу Тревирскую, где вопреки требованиям св. Мартина Турского был предан жестокой казни вместе с единомышленниками, в результате чего его учение вскоре лишь распространилось по всей Аквитании, а Присциллиан стал почитаться учениками как мученик[709]. Один из хронистов этой эпохи – Проспер Аквитанский делал уточнение, согласно которому «Присциллиан, понимая, что должен быть осужден на Бурдигальском Соборе, воззвал к императору [Максиму]. И выслушанный «тревирскими» (сторонниками Максима – А. М.) в лице префекта претория Еродия, он был предан мечу Максима с Евхроцией, супругой ритора Дельфида, Латронианом, а также другими сообщниками по заблуждению»[710]. Как отмечает Ш. Пьетри, правитель Запада Максим, окружив себя в Тревире целым двором епископов, представлял себя защитником Православия, утвержденного на крови Присциллиана. Однако, помимо того, что против казни выступали такие выдающиеся понтифики как свв. Мартин Турский и Амвросий Медиоланский, провозглашая принцип невозможности совершения смертной казни в наказание за богословские убеждения, хотя бы и ошибочные, дело Присциллиана было решено без всякого участия Римского престола.

Вследствие данного обстоятельства, а также из-за того, что в Тревире практиковались незаконные рукоположения в клирики – в частности, была возведена в пресвитеры сомнительная личность некоего Агреция, – папа Сириций вскоре после 386 г., когда произошла казнь Присциллиана, писал письмо Максиму с выражением недоумения по поводу расправы над Присциллианом и рукоположения Агреция[711]. Римский епископ писал: «Ceterum de Agroecio quem indebite ad presbyterii gradum conscendisse commemoras, quid religioni nostrae catholicae possum praestare reuerentius, quam ut de hoc ipso… catholici iudicent sacerdotes?»[712] («Кроме того ты упоминаешь об Агреции, что он недолжным образом достиг пресвитерской степени. Что же более уважительное я могу предоставить нашему кафолическому благочестию, чем <возможность> кафолическим священникам судить… о нем самом?»). Папа протестовал против вмешательства светской власти в лице узурпатора Максима в церковные дела, учитывая, что Максим созывал собственные церковные Соборы, в частности Тревирский Собор 386 г., решавший вопрос относительно епископа Итация, главного обвинителя Присциллиана[713]. В конечном итоге, Сириций отлучил от Церкви Тревирского епископа Феликса, являвшегося главным церковным союзником Максима и всех тех, кто участвовал в осуждении Присциллиана, презрев прерогативы Римского престола[714].