Присциллиан в этой связи предстает в качестве непонятого и отвергнутого учителя благочестия, основанного скорее на идее самовозвышения, чем покаяния, и которого именно поэтому обвинили в причастности к гностицизму, к тем самым нравственным грехам, против которых он восставал[699]. Трагедию его личности по-пастырски поймут из всех многочисленных западных епископов только три человека: свв. Амвросий Медиоланский, Мартин Турский и папа Сириций.

В октябре 380 г. двенадцать епископов основных городов тарраконской провинции и Аквитании, среди которых были Луций Тарраконский, Ауденций Толедский, св. Фебадий Агинский – знаменитый участник Ариминского Собора 359 г., Дельфин Бурдигальский (Бордосский)[700], Симфозий Асторгский[701] и ряд других, собрались на Собор в Августе Цезарейской, на котором осудили воззрения Присциллиана, не называя, как уже было отмечено, его имени. Собор на заседании 4 октября, происходившем, как сказано в актах Собора, «in secretario residentibus episcopis»[702] («в некоем потаенном месте»), принял восемь канонов, которые, вероятнее всего, осуждали именно аскетическую практику последователей Присциллиана. В данных постановлениях, в первую очередь, женщинам запрещалось учить в церкви, запрещалось также постится в воскресные дни, а во время Великого Поста прятаться в потайных комнатах, в горах или на чужих виллах (первый и второй каноны). Собор, кроме того, провозглашал вечную анафему тем, кто не вкушал немедленно Причастие, полученное в церкви, а также тем, кто в период от 17 декабря и до 6 января (дня Богоявления) удалялся из церкви, сидел в домах и виллах, уходил в горы или ходил босым, одним словом, практиковал несвойственные испанской церковной традиции аскетические упражнения (третий и четвертый каноны).

В дополнение к данным правилам Собор в Августе Цезарейской практически единогласно запретил епископам принимать в общение отлученных клириков, клирикам – удаляться от места служения по причине роскоши и тщеславия, или же, вследствие утверждения, что монах выше клирика, удаляться в монашеские общины (пятый и шестой каноны). В заключение отцы Собора запретили присвоение учительского имени в Церкви без согласия полномочной церковной власти, а также определили для посвященных Богу дев канонический возраст в сорок лет (седьмой и восьмой каноны)[703].

Собор, однако, при всей конкретности изданных постановлений, не исполнил, как уже было сказано, самого главного своего предназначения – он не назвал имени Присциллиана в качестве имени еретика. «Сарагосские каноны не выносят осуждения против какого-либо лица или против какой-либо группы»[704], – вследствие данного обстоятельства ситуация оказалась неразрешенной, и Присциллиан, воспринимаемый многими как авторитетный учитель благочестия, оказался поставлен в епископы северо-иберийского города Авилы[705]. Испанская оппозиция Присциллиану в лице епископов из диоцезов южной Иберии – Игина Кордубского, Идация Меридского и Итация Оссоновского (Фарусского), также участвовавших на Соборе в Августе Цезарейской, добилась поддержки у императора Грациана, и Присциллиан, согласно императорскому рескрипту, вместе с адептами был изгнан в Аквитанию[706]. Затем Присциллиан был изгнан и оттуда епископом Дельфином Бурдигальским – участником Собора в Августе Цезарейской. После этого Присциллиан отправился в Рим, надеясь на приятие папой Дамасом, а также в Медиолан для встречи со св. Амвросием. В Медиолане присциллианское посольство оказалось, по мнению Е. Бабюта, через несколько недель после закрытия заседаний Аквилейского Собора в сентябре 381 года[707]. В это время св. Амвросия могло вообще не оказаться в столице его диоцеза, однако он, по-видимому, был там, но не принял принципы его проповеди, будучи, вполне вероятно, занят арианской проблемой. После этого к концу года присциллиане прибыли в Рим, но папа Дамас, по свидетельству Сульпиция Севера, даже не встретился с ними[708]. Испанским «аскетам» ничего не осталось кроме как вернуться в Аквитанию.