Для наставления же духовных лиц о. Клод Жентиль[990] написал L'esprit sacerdoce de Jesus-Crist ou la vie et les vertus apostoliques de Notre Seigneur («Священнический дух Иисуса Христа, или Жизнь и апостольские добродетели Господа нашего») в двух томах (Лион, 1704), а о. Никола Бел он[991] Traitede la perfection de I'etat ecclesiastique («Трактат о совершенстве духовного звания», Лион, 1747)[992].

Такой быстрый обзор иезуитских духовных авторов XVIII в. оставляет впечатление меньшего пыла и изобилия, чем в предшествующем веке, никоим образом не явного антимистицизма. Без сомнения, «Наставления» Коссада предполагают существование некоторого антимистического течения или, по меньшей мере, недоверия к мистицизму; но ничто не позволяет нам заключить, что представители освещенных им тенденций были более многочисленны в Обществе, нежели за его пределами. Без сомнения также, отвержение римскими цензорами Direttorio mistico Скарамелли может быть не без некоторой вероятности частично отнесено на счет недостаточной осведомленности того или иного из этих цензоров в области мистики, особенно если знать, что наиболее сведущий из них, ла Регера, был также и наиболее благосклонным; однако очевидно, что главной причиной этой суровости был страх осложнений, которые мог вызвать труд, освещающий эти вопросы по-итальянски. Действительно, сам ла Регера, писавший по-латыни, не встретил никаких трудностей в связи со своей Praxis theologiae mysticae, первый том которой он смог даже посвятить Бенедикту XIV. Что до так называемого антимистицизма, поборником которого якобы был Скарамелли, то это, как мы видели, лишь плод воображения. Можно спорить о его позициях на предмет излиянного созерцания как необходимого условия святости или природы обретенного созерцания. Но человек, написавший это руководство, притом написавший его именно по-итальянски, дабы шире распространить, даже среди не столь образованных священников, принципы мистики, едва ли может быть сочтен антимистиком, так же, как и его современники Калатаюд и Пергмаир, трудившиеся в том же направлении. Но прежде всего, тому, кто ознакомится с главными духовными сочинениями, которые мы только что бегло перечислили, не встретится ни один хоть сколько-нибудь явный штрих, свидетельствующий о неприятии созерцания. Без сомнения, в большинстве этих сочинений, предназначенных для широкого круга читателей, о созерцании говорится довольно мало, и в этом мы видим сдержанность, которая была в то время всеобщей и, бесспорно, контрастировала с многочисленными книгами о созерцании, которые издавались в предшествующем веке. И все же нужно отметить, что подобный контраст, я думаю, куда менее ощутим у иезуитов, нежели у других, а именно потому, что уже в предшествующую эпоху, следуя примеру великого мистика, каким был их основатель, они с большой осторожностью освещали для широкого круга благочестивых читателей вопросы высокой мистики, довольствуясь тем, что кратко упоминали их при случае, не останавливаясь на них подробно и тем более не превращая их для всех без различия в стержень своего духовного учения. Впрочем, как мы увидим, в этом они только следовали, более или менее сознательно, общей направленности всей своей духовности.