Позже мы рассмотрим то особое место, которое отводится Упражнениям в духовности Общества. Здесь же, если взять лишь частный случай Ротана, представляется очевидным, что сам он никогда не разочаровывался в подобном повторении и не ощущал его бесполезности, но благодать всегда позволяла ему находить обильную пищу для своей души в этих бесконечных возвращениях к одним и тем же истинам, впрочем, очень хорошо отвечающих тому, сколь значительное место отводится в самих Упражнениях повторениям и возвращениям к уже совершенным размышлениям и созерцаниям. В этом, впрочем, нет ничего необычного, поскольку существует много примеров святых и духовных людей, месяцами и годами живших несколькими очень простыми мыслями, позволявшими им проникать в самое сердце духовной жизни, – и кто мог бы сомневаться, что мысли Начала и основания, размышления о Царе небесном и многие другие именно такого порядка? Что до духовных упражнений в Вале, то легко понять, что, получив столь благоприятную возможность, генерал счел важным изложить все свои мысли на предмет точного смысла различных частей Упражнений. Таким образом, как кажется, это не позволяет сделать никаких выводов, по крайней мере окончательных, по поводу его личного мнения о том, как следует преподавать Упражнения группе людей, обыкновенно совершающих их ежегодно. Тех же, кто пытался ему подражать, не вникнув достаточно глубоко в мысль св. Игнатия, это стремление к верности тексту, возможно, не раз приводило к узкому буквализму. Нужно слишком плохо знать людей, чтобы не допускать этого априори или апостериори. Но подобные перегибы и искажения не умаляют величайшей заслуги Ротана, вернувшего иезуитов к этому истоку их духовности и позволившего им пить воду прямо из источника. Не раз упрекали в узости и другое знаменитое сочинение о. Ротана, его De ratione meditandi («О способе размышления»)[1079], – и, бесспорно, тому, кто станет читать это сочинение вслед за подобными же трудами Бартоломео Риччи, Ариасаили Крассе, изящными введениями ла Пуэнте или Энева к их собраниям размышлений, будет трудно не ощутить его сухости и сложности. В сущности, перед нами сочинение для молодежи, которое автор написал в России, когда был преподавателем юниоров и в то же время их духовным наставником (1812–1816), а затем преподавал своим ученикам в Бриге в Швейцарии (1821–1823) и которое было литографировано около 1836 г. в Риме. Первое издание было выпущено в Риме в 1847 г. и вышло, с отдельной нумерацией страниц, в качестве приложения к изданию Упражнений того же года. По содержанию это De ratione meditandi представляет собой развернутый вариант краткой Formula meditandi («Формулы размышлений»)[1080], которую обыкновенно выдавали послушникам России, дабы помочь им в начале пути. Это снабженная рядом практических советов схема размышлений и возможных переживаний, которая предоставлялась начинающим, дабы помочь им совершить первые шаги, найти что-то в предмете размышления. Вместе с тем она призывала их не теряться в деталях, уделять внимание переживаниям и решениям, «без которых размышление уже было бы не мысленной молитвой, но чистым умозрением и простым исследованием»[1081], или, как скажет Ротан схоластикам Лувена в начале духовных упражнений 1849 г., «превращать размышление в молитву, обращая к Богу вздохи, краткие молитвенные воззвания и т. д.»[1082]. Поэтому было бы серьезной ошибкой искать в этом небольшом труде всю мысль Ротана о молитве. И тем более не следует видеть в нем официальное и целостное отражение присущего Обществу понимания способов молитвы своего основателя. Сколь бы велики ни были подлинные заслуги этого сочинения и польза, которую оно принесло и может принести в будущем, оно остается простым практическим руководством для начинающих, и не в нем следует искать лучшее и глубочайшее отражение учения самого Ротана[1083].