Для вящей точности нужно было бы различать среди иезуитов разные течения: течения излиянного созерцания и течения более обычных форм молитвы упрощенного и созерцательного характера.

Некоторые из них, как прежде, так и сегодня, откровенно придерживаются того взгляда, что нет возвышенной святости без излиянного созерцания. Следовательно, считают они, стремление к святости подразумевает и стремление к излиянному созерцанию. Излиянное созерцание они представляют как цель духовной жизни, к которой она должна стремиться и которой, как правило, достигает, если душа действительно верна побуждениям благодати. Не останавливаясь на тех, кто, подобно св. Роберту Беллармину[1325], считает созерцание нормальной целью (terme normal) молитвенной жизни, но не уточняет в достаточной мере, о каком созерцании идет речь, скажем, что Лалеман, Байоль, Сюрен говорят об этом с предельной ясностью. Ближе к нашему времени отцы де ла Тайль и Петере горячо отстаивали то же мнение, к которому склонялись, говоря о «внутренней необходимости», отец Сейсдедос, а вслед за ним отец Тарраго[1326]. Тем более широко поощряют эти авторы упрощенные (simpifiees) формы обычной молитвы.

На противоположном полюсе – другие иезуиты, не менее откровенно считающие путь излиянного созерцания путем необычным и исключительным, уводящим душу за пределы общего пути святости, даже самой возвышенной. Безусловно, они не отрицают могучего освящающего действия этого необычного пути. Они относятся к нему с большим почтением, но, будучи очень чувствительны к опасностям, которые встречаются на этом пути, скорее склонны его опасаться и не позволять душам идти этим путем, разве что Бог, так сказать, их к тому принуждает. Таким образом, вопросы, связанные с этим излиянным созерцанием, будут для них областью особой, предметом для специалистов. Для общей же массы верующих обычной формой молитвы будет молитва рассудочная (discursive). Молитва аффективная (affective) и молитва простосердечная (de simplicite) – это уже молитвы особые, которые можно поощрять лишь с оговорками и которые уже требуют особой благодати Божией. Всякий, хоть немного длительный, отдых во время молитвы легко вызывает, вопреки рекомендациям св. Игнатия в Упражнениях, страх опасной лености и праздности. Более или менее явные примеры этой тенденции можно различить уже в некоторых критических замечаниях, нацеленных против Бальтасара Альвареса и Кордеса. Мы встречаем их также в некоторых выступлениях такого человека, в остальном очень заслуженного, как А. Ватриган. Но главным образом она встречается во многих случаях практического руководства. Таким образом, если обвинение в аскетизме, брошенное А. Бремоном иезуитам в целом, ложно, как мы увидим вскорости, то невозможно отрицать, что некоторые иезуиты отчасти действительно подавали повод для такой критики. Я говорю «отчасти», потому что настоящей карикатуры на приверженца аскетизма, набросанной блестящим писателем, я, признаюсь, никогда в Обществе не встречал, но что касается иезуитов, не приемлющих почти ничего, кроме рассудочного (discursive) размышления, и испытывающих недоверие ко всякой молитве, хоть немного упрощенной и облегченной, то такие примеры, несомненно, существуют[1327].