Таким образом, если мы сосредоточимся только на иезуитах, то останется еще несколько фактов и вопросов, нуждающихся в разграничении. Фактом, можно сказать, основополагающим, является решение, принятое св. Игнатием и освященное одобрением Павла III: решение отказаться ради вящей свободы апостольского труда от хорового совершения богослужений. Это решение было принято вопреки тому, что сам святой лично находил в великих торжествах и литургическом пении великое утешение и призывал восхвалять их в «Правилах верного чувства в Церкви»[1319]. Таким образом, он ничуть не меньше ценит публичную молитву Церкви и питает к ней ничуть не меньшую склонность. Он попросту следует своим обычным принципам решительного благодатного реализма, подчиняя применение всех средств, даже самых красивых и привлекательных, их пользе для достижения строго определенной цели, к которой устремлена деятельность его ордена. Ту пищу и поддержку для своей духовной жизни, которую его сыновья не находят в торжествах хоровой литургии, они должны находить в служении мессы и индивидуальном совершении богослужений, оживляемом мысленной молитвой и духовным самоумерщвлением, которое дает им постоянную близость к Богу даже в гуще дел.

Иезуиты будут настолько не склонны противопоставлять мысленную молитву и литургию, что одними из первых, насколько мне известно, станут включать практику повседневной молитвы в литургический круг и литургические формулы. Сочинения, призванные помочь в этой повседневной молитве, до них представляли собой предметы для размышлений и созерцаний, изложенных в более или менее систематическом порядке, в форме «седмиц», дающих один или несколько предметов на каждый день недели, или, наконец, в порядке исторической последовательности тайн жизни Христа. Насколько я знаю, в размышлениях, составленных для монашествующих, особенно молодых, чтобы помочь им в повседневной молитве, Франциск Борджа первым полностью взял за основу литургический круг. В качестве материала он брал евангельские перикопы на каждый день из дневных служб или из частных и общих служб святым. При этом он предлагал испрашивать ту же благодать, что и во вступительной молитве дня, которая становилась, тем самым, последней из Игнатиевых прелюдий. Он также нередко черпал вдохновение для своихрассуждений и бесед в литургических чтениях утрени. В другом месте мы уже говорили, что этот труд был опубликован лишь много позже. Но картузианец Капилья, бывший иезуит и друг Борджи, очень вероятно, вдохновленный последним, напечатал в 1572–1580 гг. первое собрание размышлений о воскресных и праздничных евангельских чтениях. За ним в 1594 г. последовал Надаль, и с тех пор литургическая основа применялась все шире и шире как в Обществе, так и за его пределами.