То есть преподобный говорит о постановке навыка правильного питания. Необходимо выяснить, сколько мне надо на самом деле, и всегда придерживаться этого правила. Без колебаний и поблажек.

Это про количество. Вопрос качества не менее важен. Здесь каждому человеку нужно самому присмотреться, как на него действует та или иная пища. Есть такие счастливцы, которым все равно, что есть, и меня нет в их числе. И приходится мне украдкой вытаскивать из салатов красный перец или отказываться от жирной или жареной пищи, потому что живу не первый день и научился избегать революционных ситуаций, когда «верхи не могут, а низы не хотят».

Итак, сколько мы едим и что — дело серьезное, и каждый взрослый человек должен здесь самостоятельно принять мудрое решение, чтобы потом следовать ему, превратить его в привычку, которая не терпит компромиссов.

Третий пункт стратегии воспитания чрева и глаз — время и ритуал питания. В перечни грехов обычно включают «безвременное ядение» и «тайноядение». Это о чем?

Вкушение пищи должно быть делом красивым и достойным. Меня всегда удивляют люди, которые заходят в метро со стаканчиком кофе. В этом есть что-то нездоровое. Пить кофе — это событие. Чашка кофе дарит столько чудесных моментов жизни — несравненный аромат, горячая чашка, греющая руки, словно сибирский котенок, а если у вас найдется небольшая плюшка… Преступно это событие смазывать, превращать в нечто второстепенное, незначительное.

Один из келейников патриарха Алексия (Симанского) рассказывал, что святейший всегда трапезничал в одно и то же время. Все было подчинено раз и навсегда заведенному ритуалу. Святейший Алексий был из дворян и навык к правильному принятию пищи усвоил с детства. Не надо спешить. Не надо перекусывать на ходу. Уважайте себя. Уважайте своих близких. Сделать небольшую паузу, чтобы подкрепиться, — это надо делать красиво и в свое время. Правильная трапеза не съест так много времени, как вам кажется, но сесть за стол в свое время, согласно заведенному ритуалу — это достойно, так вкушают пищу люди. Мы не перекусываем и не перехватываем, мы вкушаем и отведываем.

Тайноядение — это не про сало под одеялом. Люди хорошего воспитания с молоком матери усвоили, что вкушение пищи — событие социальное. Только в исключительных случаях человек остается один на один с пищей. Трапезу надо с кем-то разделить. Единство в трапезе подтверждает единство в семье, в дружбе, в обществе.

В монастырях трапеза начинается и заканчивается по звонку. Все в свое время. Монастырь — семья. Возглавляет трапезу отец — настоятель. Каждую перемену блюд оглашает звук колокольчика. Перед вкушением и после — молитва и обязательное «Спаси Господи» поварам и трапезникам. Трапеза невозможна без благодарности и благодарения. И это не привилегия монашества. Это образ нормальной семейной трапезы.

«Кто понял жизнь, тот больше не спешит». Так учил один восточный поэт, знавший толк в правильном застолье. И спешка, и голод, и обман импортного общепита — все в голове и в сердце, все от неустроенности. А ведь это так красиво — когда семья собирается за одним столом, и у каждого свое место и своя ложка, свой любимый стульчик. И есть тот самый час, когда все уже дома, и можно сесть за стол, и помолиться, и благословить, и вкусить, и открыть себя этому удивительному событию — вкушению пищи, общению, а может быть, даже и спеть всей семьей после ужина.

Порядок в жизни возвращает нам вкус к жизни.

И срывается с губ самая необычная и чистая молитва:

«Боже! Как же вкусно у Тебя жить!»

Время живота

Время живота

Великий педагог Макаренко знал, что задача воспитания — подготовить ребенка не к экзамену, а к жизни. А в жизни много всякого. Когда воспитанник достигал рубежа восемнадцати лет, Антон Семенович приглашал его к себе домой на секретное индивидуальное занятие.

Тема урока: традиции застолья в пролетарской среде.

Цели урока: дать учащемуся представление о культуре застолья; воспитать вкус к правильно организованному распитию спиртных напитков; выработать навыки говорения тостов, помочь в определении своей меры выпитого; познакомить с воздействием алкоголя на поведение; систематизировать знания по преодолению похмелья.

Материальная база: самогон, выдержанный в традициях полтавского винокурения; несколько видов закусок, одобренных международным сообществом педагогов-практиков; два стакана, вилки, салфетки, конспект тостов.

Это моя реконструкция возможного «плана урока». Потому что специалисты по творчеству гениального учителя до сих пор спорят, проводились ли такие занятия на самом деле. Надеюсь, что такие уроки были. Просто потому, что искусство застолья на самом деле один из важнейших навыков воспитанного взрослого мужчины.

Надо помнить, кто были ученики Макаренко. Беспризорники и малолетние преступники. Большинство из них уже пробовали пить, и это было самой безобидной из их привычек. Антон Семенович учил их, как это делать правильно. Он показывал им красоту ритуала, давал эталон пира, который невозможен без тостов, песен и уважения к сотрапезникам. А уважение зиждется на знании «своей меры», на бдительной сдержанности, не дремлющей даже на пике веселия.

Немногие взрослые люди могут похвастаться такими навыками. Наша педагогика монополизирована женщинами, а у них особое отношение к спиртному, поэтому и не удивительно, что культуру застолья или вовсе отрицают, или стыдливо замалчивают. А ведь если мы готовим молодого человека к жизни, он должен иметь некий ориентир, как правильно пить, как это делать красиво, не роняя достоинства. Конечно, воспитать этот навык — задача отца или старшего в семье мужчины. С этим непросто. Но мои мысли сейчас далеки от проблем воспитания детей. Нам бы что-нибудь сделать со взрослыми.

А у взрослых на носу серьезное испытание. Раньше мне казалось, что самое «страшное» время церковного года — это многодневные посты. Погружаясь в стихию православной жизни, вдруг понял, что есть вещи и посерьезнее. В конце каждого поста христиане проходят испытание праздником, проверку разговением. Праздник — время опасное. Праздник ломает привычный ритм, а значит, создает возможность для выпадения из ритма, создает условия для беспорядка, угрожает сломом привычной жизни. Правильно разговеться, правильно праздновать — это искусство, навык, развитый постоянными духовными упражнениями. Правильный отдых сам по себе есть одно из духовных упражнений.

Разговение — настоящее бедствие для некоторых семей. Люди с ужасом ждут праздника. Частично это связано с тем, что постное воздержание воспринимается не как навык и сознательно поставленная привычка, а как кандалы, бетонная плита, которая придавила, но на время, и «нам бы день простоять да ночь продержаться». С такой установкой, действительно, весь праздник превратится в полный разнос, самозабвенный загул, а у некоторых и запой, когда человек вдруг на Радоницу отчаянно пытается вспомнить: кто эти люди, откуда здесь этот диван, кто меня накрыл газеткой и успел ли я, в конце концов, освятить свои куличи?

Этой проблемой болел еще Михайло Васильевич Ломоносов. В известной работе «О сохранении и размножении российского народа» он сокрушался:

«Наконец заутреню в полночь начали и обедню до свету отпели. „Христос воскресе!“ только в ушах и на языке, а в сердце какое Ему место, где житейскими желаниями и самые малейшие скважины все наполнены? Как с привязу спущенные собаки, как накопленная вода с отворенной плотины, как из облака прорвавшиеся вихри, рвут, ломят, валят, опровергают, терзают. Там разбросаны разных мяс раздробленные части, разбитая посуда, текут пролитые напитки, там лежат без памяти отягченные объядением и пьянством, там валяются обнаженные и блудом утомленные недавние строгие постники. О, истинное христианское пощение и празднество! Не на таких ли Бог негодует у пророка: „Праздников ваших ненавидит душа моя и кадило ваше мерзость есть предо мною!“»

Как видим, речь идет не только о пьянстве. Однако проблема требует пристального внимания. Личного внимания, не только общественного и всецерковного. Таким скоромным загулом можно не только перечеркнуть все постные труды, но еще и остаться «в минусе».

Есть более легкие формы праздничных безумств. Например, человек срывается в гастрономические эксперименты с таким размахом, что в лучшем случае неделю держит при себе горшок, в худшем — проводит праздники в больнице. Кто виноват? Личная распущенность и беспечное отношение к испытанию праздником.

К празднику нужно готовиться. Сверхчеловеческую уборку, изнурительное развешивание штор, заготовку мертвых кур и говорящих пирогов рассматривать не берусь. Меня интересует область аскезы. А в аскезе действует принцип, заимствованный из Псалтири: Уготовахся и не смутихся.

Ты знаешь, что на тебя наступает время праздников. Есть ли у тебя здоровая и безопасная стратегия праздника? Надо ее выработать. Присмотреться к себе: что мне вредит, с кем мне опасно общаться, каких компаний избегать, что лучше не пробовать больше никогда.

Ждешь праздника? Подумай, с кем ты хочешь его встретить и как провести. Это вопрос из опыта. Пост заканчивается. Наступает время утешения. Но утешение должно утешать и радовать, а не убивать и калечить.