Святой Кассиан рисует более динамичную картину:

«И вот озирается он в беспокойстве туда и сюда, вздыхает, что не идет к нему никто из братий, почасту выходит из кельи и входит в нее и на солнце посматривает, будто оно не так скоро спешит к закату. В таком неразумном смятении ума, как бы мраком покрывшись, становится он неспособным ни к какому духовному деланию и начинает думать, что против такой напасти не может найтись никакое другое средство, кроме посещения какого-либо брата или утешения себя сном. Тут начинает этот разорительный дух подносить боримому им, что надобно сделать необходимые поздравления братиям или посетить больных, вблизи или вдали находящихся, внушает также как долг какой, что надо бы найти здесь таких-то и таких-то родственников или родственниц и почаще ходить к ним с визитами» [5].

Как видим, здесь нет ни намека на депрессию. Уныние — очень распространенная разновидность лени, депрессия — это болезнь. Уныние святыми отцами вовсе не противопоставляется радости. Уныние не антоним радости. Если бы мы захотели точнее перевести этот термин на современный русский язык, лучше всего подошли бы глаголы «лениться» или молодежное «тупить». Зачитайте студентам эти отрывки и спросите, как одной фразой передать описанное состояние? Не удивлюсь, если ответом будет: «Монах чисто тупил».

Одним из самых характерных признаков уныния подвижники называли страсть к путешествиям и частой перемене места жительства. Знакомый сюжет? Но это никак не депрессия. По-хорошему надо бы подыскать для этой болезни какое-то другое название, не уныние, а, например, распущенность.

Если вы «тупите» на работе, скитаясь между кофейным аппаратом и пасьянсом, вы погрузились в уныние. Если вы просыпаетесь не вовремя, едите на ходу, никогда ничего не успеваете, скорее всего, у вас уныние, то есть жизнь бестолковая и неупорядоченная. Это очень современная болезнь. Модный грех.

Как это лечится? А как лечится беспорядок? Воспитанием навыка к порядку. Никогда не поздно начать.

Борьба с унынием не требует героических порывов. Достаточно обратить внимание на соблюдение режима дня. Упорядочить свое время. Найти свой ритм труда и отдыха и этого ритма терпеливо придерживаться несмотря ни на что.

Вот и все. Просто — «жить по порядку».

Масляные башни

Масляные башни

Отец эконом всегда путешествовал автостопом. И не только из принципа или по старой панковской привычке. В девяностые наш монастырь немногое себе мог позволить. Автомобиль для эконома — неслыханная роскошь. И стоял на ночной автостраде продрогший монах в лохматом тулупе неопределенного цвета и возраста.

Однажды его высадили где-то под Воронежем. Глубокая ночь. Лютый холод. Пробрался в мрачную придорожную гостиницу:

— Вы не окажете благотворительную помощь?

Девушка сложилась пополам от смеха. Отсмеявшись, пересказала остальным. Через минуту хохотал весь вестибюль. Отец эконом наивно принял за работниц гостиницы девушек пикантной профессии.

У него был талант общения со спонсорами. «Спонсор» — это слово я узнал в монастыре, так часто оно звучало. Без спонсоров — никуда. Строительство, реставрация, роспись — все на них. Но ведь это так унизительно — просить денег. И я искренне пытался разобраться, как эконому удается их разговорить, расположить к монастырю, выклянчить хоть какую-то сумму или стройматериалы. Как он это делает? Неужели у него нет ни капли смущения? Меня бросало в краску от одной мысли, что я у кого-то стану просить денег. Оказалось, дело не в психологии, манипуляциях и уж точно не в жадности. Наш эконом был убежденным бессребреником.

— Савва, надо дать людям шанс! — вот что он мне сказал.

У него было твердое убеждение, что не спонсоры, а монастырь оказывает милость, позволяя себе помочь. А ведь это правда. Так и есть. Помогать Церкви, бедным семьям, больным детям, голодным студентам — это шанс, который выпадает не всем.

Руанский собор строили четыреста лет. На сто лет меньше, чем Кельнский. Красивейший храм. В XV веке к нему была пристроена Южная башня, которую обычно называют Масляной. Название очень понятное постящимся людям. Чтобы получить разрешение употреблять постом масло, немощные вносили в копилку собора шесть денье. Немощных было так много, что собранной суммы хватило на строительство роскошной башни с «лохматыми» готическими украшениями.

У западных христиан есть понятие «диспенсация». Мы отличаемся от них тем, что у нас тоже есть диспенсация, но нет такого понятия. Латинским dispensatio переводили греческое «икономия», то есть рассуждение в управлении хозяйством, искусство управления, домоводство и даже домостроительство. Зато в нашем богословском словаре есть выражение «проявить икономию» — «проявить снисхождение».

Любопытна сама близость значений: управление подразумевает милосердие и рассудительность, клонящуюся в сторону снисхождения. Когда в конце первой седмицы поста к священнику подходит прихожанка с просьбой благословить ей «поститься с молочком», батюшка прибегает к диспенсации. Или икономии — как будет угодно. То есть священник или епископ имеет право освободить человека от некой обязательной нормы.

К икономии и диспенсации мы обращаемся, когда допускаем к причастию человека, который по канонам не может подходить к Чаше, не выполнив епитимью, например, в шесть лет отлучения. Я и сам — продукт диспенсации. Священником я стал в девятнадцать лет, в то время как древние канонические нормы не позволяют рукоположения в иерейский сан ранее тридцати лет. Икономию и диспенсацию позволил себе наш епископ.

Однако история с Руанским собором выявляет очень важную интуицию христианского сердца. Мы все — грешники. Кому как не православным это знать! Господь прощает нам многое и часто, и живем мы только милосердием Божиим. Просим прощения, каемся и знаем, что Господь отпускает нам все наши долги. Но честному человеку мало просто отпущения и милости. Человек с правильными мыслями и здоровым воспитанием всегда ищет возможности искупить свои ошибки, потрудиться хоть как-нибудь за свои грехи, взять на себя хотя бы некую часть труда искупления.

Это и есть тот самый шанс, о котором говорил отец эконом. Моя приятельница, «дама в брыльянтах», бегала в церковь, чтобы помыть полы или почистить подсвечники. Она не могла объяснить, зачем это делает. Ей было нужно. Она чувствовала неодолимую потребность потрудиться для храма, сделать хоть что-нибудь для святыни. Бросала свои невероятные шубы, окунала тряпку в древнее ведро и старательно работала шваброй, «дыша духами и туманами». Для нее было большой честью помочь деньгами на новые хоругви, купить цветы к иконе, оплатить новое Евангелие. Человек ухватился за этот шанс.

Мне не нравится латинское sponsor. Хотя в нем есть много интересных оттенков. Sponsor — это не только поручитель, но еще и крестный отец. Представляете, какая это честь — быть крестным отцом церкви! Это слово одного корня со sponsus — «жених», «претендент на руку», то есть тот, кто берет на себя ответственность за слабое бедное существо, делает церковь своей невестой.

Мне не нравится латинское donator — «даритель», «приносящий дары». Хотя без донаторов не были бы воздвигнуты красивейшие соборы и написаны чудесные полотна.

Мне не нравится греческое «ктитор», потому что у этого слова есть невероятное для церковного уха значение «хозяин» или «владелец». Но без ктиторов не были бы построены знаменитые монастыри и храмы.

Всё не те слова. Дело ведь не в достатке и финансовых возможностях. Апостол Павел с невероятной тщательностью и деликатностью говорит о пожертвованиях в своем Послании к Коринфянам. Он посылает в Коринф братьев, чтобы они объяснили местным христианам, что средства, которые Павел собирает для нищих христиан, он хочет принять от коринфян как благословение, а не как побор (2 Кор. 9: 5). Знаменитое павловское доброхотно дающего любит Бог — из этого же послания (2 Кор. 9: 7). Апостол Павел дал коринфянам шанс потрудиться ради братьев, понести малый труд ради искупления своих грехов и свидетельства верности Евангелию.

Для апостола Павла помощь нуждающимся, труд ради христианской проповеди, поддержка Церкви, забота о слабых — все это называлось благословением. Не спонсор, ктитор, фундатор и донатор, а — человек благословляющий.

Не всем по силам пост, многочасовое богослужение, чтение священных книг. У каждого свои таланты. Но с талантами всегда подвох — о них нельзя говорить «свои», «мои». Таланты, способности, средства — мы ими только распоряжаемся, управляем и управляемся как экономы и диспенсаторы.

У меня есть друг, человек простой и работящий, настоящий труженик. Он не очень понимает, что происходит на службе, а привилегию рассуждать о высоком доверил мне. Он молится своими руками. Он постится своими поступками, всем своим образом жизни. Жадно бросается на любую возможность помочь людям, забывая себя. И я думаю, за свою жизнь он успел построить не одну Масляную башню.

По-моему, он — святой. Потому что он — человек благословляющий.

Музыка Благовещения

Музыка Благовещения

Как рождается песня? Кем надо быть, чтобы суметь сложить слова с музыкой, сосватать стихи мелодии? Кто эти умелые акушеры, способные расслышать музыку слов, знающие, как помочь музыке выбраться из недр слова, разродиться слову мелодией? Или, может, это музыка подыскивает себе слова, бродит за художником неотступно, требуя подобрать ей словесные одежды, чтобы впору и по возрасту?