Пеппис привязал конец веревки и бросил ее вниз с высоты в двадцать футов. Марк проверил, надежно ли закреплен гладий, и взъерошил мальчишке волосы.

– До скорого, – прошептал он и, перекинув ногу через парапет, исчез во мраке. Было темно, и Пеппис лишь видел, как Марк с обнаженным гладием в руке подкрадывается к неподвижной фигуре.

Что-то не давало ему покоя. Что-то во всей этой сцене было не так, но и бежать было поздно – он уже шагнул в ловушку. Марк вытянул ногу, чтобы толкнуть спящего, и даже не удивился, когда тот внезапно вскочил. Впрочем, еще до того, как на физиономии хитреца успело появиться выражение торжества, Марк рассек ему горло. И тут же с земли вскочили еще двое синекожих. Вероятно, именно об их присутствии предупреждало его чутье. Судя по всему, эти двое укрылись в неглубоких ямах и пролежали там совершенно неподвижно несколько часов кряду, явив пример почти нечеловеческой выдержки. Возможно, они спрятались здесь еще до появления римского обоза, подумал Марк, переходя в атаку. Нет, перед ним были не дикари, а воины.

Здесь их было только трое, молодых парней, хотевших то ли показать себя, то ли убить первого врага. Они поднялись с мечами наготове, и его первый удар был отражен с громким металлическим звоном. Марк поморщился. Скоро их будет еще больше. Убраться отсюда надо до того, как подтянется вся армия синекожих. Клинок скользнул по грязному клинку противника и столкнулся с бронзовой гардой. Синекожий ухмыльнулся, и Марк ударил его кулаком в живот, а когда тот согнулся пополам от боли и удивления, пронзил насквозь. Третий был не так искусен, как его товарищ, но Марк уже услышал крики и понял, что время на исходе. В спешке он пренебрег осторожностью и с опозданием увернулся от удара наотмашь, который задел его ухо и оставил царапину на голове. Уйдя влево, он вонзил меч сбоку, между ребер, – в сердце. Синекожий издал булькающий звук и упал, а темноту уже наполнил топот бегущих босых ног, который Марк так хорошо помнил после недавнего забега. Вернуться к веревке он уже не успевал, а потому схватил мех, вытащил пробку и сделал добрый глоток. Ночь вокруг него наполнилась мечами и синими тенями.

Они окружили его, держа наготове оружие, и их глаза поблескивали даже в темноте. Марк выпустил мех, который упал к его ногам, и высоко поднял гладий. Они остались на месте, поглядывая на лежащие тела. Потянулись долгие секунды ожидания, затем один из дикарей – лысый синекожий верзила с длинным изогнутым клинком в руке – вышел вперед. Воин сначала указал куда-то вдаль, потом – на Марка. Марк покачал головой и указал за спину, в сторону форта. Кто-то фыркнул, но воин рубанул рукой воздух, и все стихли. Бесстрашно шагнув вперед, он направил острие меча к горлу Марка. Другой рукой он снова указал на костры, а затем на молодого римлянина. Круг молча сжался, и Марк ощутил близость людей у себя за спиной.