“Кто написал ей роман?! Откуда у нее такой богатый образный язык?! Не может быть, что она своими силами написала такой прекрасный роман?!”

Отец ее двух дочерей распускает слухи: роман написал Израиль Розенцвайг или очень помог в его написании. Израиль возмущен – он критик, а не писатель.

Слова восхищения и поддержки со стороны читателей идут в одной упряжке со сплетнями, завистью.

Израильская элита распахнула перед ней двери своих домов. Имя Израиля Розенцвайга не сходит со страниц газет.

Она же чувствует, что задыхается. В доме ее не покидает ощущение счастья, но вне стен дома она чувствует опасность.

“Израиль, что мы тут делаем? Каждый наш шаг сопровождают сплетни. Будем честными с самими собой и оставим, в конце концов, кибуц. Есть у нас чудесные друзья в Иерусалиме. Они ждут нас”.

“Дорогая моя, в кибуце царит атмосфера созидания. Здесь жизнь богаче. Если ты себе в этом не признаешься, если это не чувствуешь, значит у тебя что-то не в порядке, а не в кибуце. Проверь себя”.

“Ты действительно так чувствуешь? – веки ее опускаются, взгляд становится задумчивым.

“День за днем, час за часом. Кибуц – великое произведение. Я обещаю тебе: если ощущение святости нашей жизни исчезнет, я буду первым, кто тебе скажет: давай, уберемся отсюда”.

По разному относятся люди к ее популярности. Она чувствует демонстративное охлаждение со стороны друга юности писателя Моше Шамира. Она считает, что причиной стала их былая дружба, особенно укрепившихся после катастрофы на Масаде в 1942.

Тогда насколько молодых людей, участвовавших в восхождении, были ранены осколками гранаты, выкатившейся из кармана парня, отвечавшего за костер. Они с Моше, инструкторы, мотались от больницы к больнице…

Она продолжает уважать Моше Шамира за бескомпромиссность, с которой он отстаивал свою правду. Его первый рассказ, опубликованный в газете “Аль Амишмар”, привел в шок Движение кибуцев. В рассказе член кибуца посещает проститутку. Язык писателя остёр, как лезвие бритвы. На него набросились с критикой, но он защищал свой рассказ.

Она оскорблена тем, что ее успех изменил его отношение к ней.

Наоми полагает, что из-за того, что Израиль критиковал его книгу “Царь из плоти и крови”, Шамир относится к критику, как к врагу. Книга была высоко оценена читателями, и лишь Розенцвайг не принял ее. В своих лекциях он говорит: “Этот роман вовсе не оригинален. Автор находится под чужим влиянием. Через пару лет восторг читателей будет забыт. И роман сойдет с книжных полок”.

Моше Шамир выступает против романа “Саул и Иоанна”, ибо он возвращает израильских читателей обратно в диаспору.