“О, Агнон, я так ждала этого! Я пойду с тобой!” – Наоми срывается со стула, словно укушенная змеей, желая освободить Израиля от долгой утомительной прогулки.

“Исруэль, что скажешь? Прогуляемся? – Агнон пропускает мимо ушей ее предложение. – Исруэль, возьмем по дороге Гершома Шолема, этот человек вообще не выходит из дому. Несчастная Фаня”.

“У меня уйма работы”.

“Не ленись. Здоровье в первую очередь”, – Агнон бросает быстрый поддерживающий взгляд на своего друга.

“Израиль себя плохо чувствует”, – говорит Наоми и берет в руки свою сумку. Агнон останавливается у двери:

“Каждую пятницу я прихожу к тебе, и ты – то себя плохо чувствуешь, то у тебя много работы”.

Прогулка с Агноном по кварталу Рехавия – особое событие для Наоми. Агнон снимает шляпу перед каждым человеком, проходящим мимо и приветствующим его. Спрашивает Наоми:

“Нойми, знаешь ли ты, за какого большого человека вышла замуж?”

“Да, Агнон, знаю”.

“Нет, Нойми, я думаю, что ты не знаешь”, – в тоне его возникают отеческие нотки. Она посмеивается про себя, понимая, что его эгоцентризм позволяет ему любить её только как ребенка.

“Нойми, – он обращает взгляд в пространство, – знаешь ли ты, какую честь и уважение я оказываю тебе, беря с собой на прогулку?”

“Агнон, я тоже знаменита”.

“Ах, это вообще ничего не значит”, – он взмахивает руками.

Агнон шагает и с любопытством вглядывается в лица людей.

“Нойми, у художника душа ребенка, который любит шататься в одиночестве”.

Он вспоминает, как в пятилетнем возрасте отправился из Польши в страну Израиля. Полицейские, которых вызвали родители, вернули его живым и здоровым домой после целого дня, который он прошагал мимо местечек и деревень.

“Нойми, тебе знаком такой ребенок?”

Она молчит, и он продолжает идти, погруженный в себя и влюбленный в себя.

“Нойми, нет сегодня таких детей”.

Агнон останавливается на миг. Обменивается репликами с кем-то из прохожих. Тот продолжает свой путь, а Агнон предупреждает ее: “У этого человека с характером явно что-то не в порядке. Не имей с ним дела”.