Наоми стало стыдно, Израиль опустил взгляд, но аристократка Эстерлайн даже бровью не повела и плавно удалилась.

Зима. Мороз. Израиль дичится общества. Агнон, как он выражается, вытягивает мудрого еврея на беседу. Эстерлайн возится на кухне, убирает дом, готовясь к субботе.

“Исруэль”, – Агнон помахивает бутылкой “коньяк 777”, – “ты же знаешь, что я люблю французский коньяк”. Израиль пропускает его реплику мимо ушей. Наоми с трудом сдерживается. Из-за принесенного гостями израильского “коньяка 777”, Агнон не может обуздать свои эмоции.

“Розенцвайг, если ты не можешь принести мне французский коньяк, не приноси ничего!”

Эстерлайн сказала:

“Шмуэль-Йосеф, они же из кибуца, у них нет денег”.

Он ответил:

“Эстерлайн, ты ничего не знаешь. В кибуце есть деньги”.

Агнон – польский еврей и таковым останется до конца своих дней. Высокая культура такой тонкой женщины, как Эстерлайн и утонченности интеллигенции квартала Рехавия ему чужда.

Если ему не нравится подарок, он цедит сквозь зубы:

Они должны понимать честь присутствия в моем доме и приносить соответствующий подарок”.

“Наоми, не стоит удивляться. Таковы традиции польской культуры”.

“Что это? – спросил Агнон. – Шоколад? Это я не люблю! Забирайте его домой, и поделите между детьми!”

“Это то, что у меня есть”, – коротко отрезал Израиль.

Утро. Пятница. Эстерлайн остается возиться по дому, а Агнон приходит к Наоми и Израилю с бутылкой того же “коньяка 777”. Тянется к газете “Хаарец”, лежащей на столе, быстро перелистывает ее и останавливается на черных рамках некрологов.

“Исруэль, я обязан увидеть, кто сегодня умер, давай, посмотрим”, – бормочет он себе под нос.

“Агнон, – Израиль разливает коньяк в две рюмки, – Меня не интересует, кто сегодня умер”.

“Розенцвайг, в нашем государстве важно знать, кто умер!” – гость делает глоток, газета шуршит.

Агнон громко читает имена, одно за другим. Затем откладывает газету, и байки о польских евреях заполняют комнату, развеивая тяжкую атмосферу, царящую со дня изгнания из кибуца.

“А теперь, Исруэль, пойдем, прогуляемся. Это важно для здоровья!” Половина бутылки опорожнена, Агнон встает со стула.