Умоляю не обращать внимания на газетные россказни. Des baisers chauds et passionés sur ta bouche bien aimée que veux avoir près de moi maintenant. Je te tiens à mon coeur avec tout l'amour dont mon être est capable et qui t'apparient entièrement jusqu'à la mort. Ton bien aimé. Querido[234].

Когда Руди вернулся из Европы, он с вокзала приехал прямо ко мне, выскочил из автомобиля и подбежал ко входу с криком: «Полита, я свободен! Я свободен!» Мы обнялись.

Я была слишком счастлива, чтобы еще что-то говорить. Теперь наверняка ничто нас не разлучит. Некоторое время погодя Руди небрежно подал мне несколько маленьких коробочек. «Открой это. Тут кое-какие вещицы, которые были достойны тебя во всем Париже».

Я была до того рада его возвращению, что мне были довольно безразличны сами коробочки и их содержимое. Он нетерпеливо порвал обертку, и там оказался красивый портсигар с монограммой, он был из черного оникса, весь усеян бриллиантами, а еще там была подставка, выполненная с таким же шиком. Я воскликнула: «Это очень красиво! Но дорогой мой, надо ли было так тратиться? Мне не нужны подарки. Ты теперь дома — это и есть подарок».

«Гнездо орла» было наконец готово. На время своего отсутствия Руди доверил контроль за соблюдением своих указаний по реконструкции дома и по тому, как его обставить, своему менеджеру, Джорджу Ульману[235]. Я отправилась туда, чтобы посмотреть на все изменения еще утром того дня, когда Руди устраивал грандиозную вечеринку в честь новоселья, а приглашены были все-все из каталога «Кто есть кто в мире кино».

Здание, как оказалось, претерпело радикальные изменения ради возможности максимально использовать его эффектное расположение на вершине холма. Со всех сторон появились залитые солнцем веранды. Каждое крыло здания находилось на другом уровне, так что вид из каждой комнаты совершенно захватывал дух. Этот волшебный замок вознесся высоко над окружающим миром. В комнате, предназначенной для хозяина, были до того огромные окна, что виды на окружающие горы и долины представляли собой часть внутреннего убранства. Над своим ложем он повесил картину Бельтрана Массеса[236] «Ла гитана» («Цыганка») — портрет испанской цыганки с длинными черными волосами и загадочными зелеными глазами. Руди настаивал, что она похожа на меня. А на туалетном столике стояли мои фотографии в массивных серебряных рамках. Других изображений в комнате не было. Он подвел меня к окнам, обнял и проговорил мечтательно: «Если где-то на свете и есть непреходящее счастье, мы с тобой, пожалуй, обретем его здесь».